Сита и Сита

Две женщины, две индийские красавицы, две махарани, которых путают до сих пор.

Как в настоящей мелодраме, их звали одинаково - Сита Деви. Одна в 13 лет вышла замуж за махараджу Капурталы Карамжита Сингха и стала музой для многих великих европейских фотографов. Журнал Vogue назвал ее "последней богиней света", а Эльза Скьяпарелли под впечатлением от ее образа создала целую коллекцию сари. Она действительно была божественно хороша.

Великий фотограф и художник Сесил Битон оставил нам эту каноническую фотографию, на которой Сита Деви, махарани Капурталы изображена как символ эпохи Ар Деко - от позы и точеного профиля до платиновых браслетов.

Прекрасная Сита Деви не была счастлива в браке. Вечная печаль, застывшая на ее лице, перекрывает блеск бриллиантов, которыми она усыпана. И если бы не фотографы, заинтригованные этой загадочной красотой, мы бы мало что знали об этой женщине.
Впрочем, знаем мы и так совсем немного. Настолько, что ее часто путают с другой Ситой - великолепной Ситой Деви, махарани Бароды.

Несмотря на то, что в чертах этих женщин мало общего - утонченная махарани Капурталы ничем не похожа на тяжеловесную жену махараджи Бароды, фотографии первой из них часто украшают статьи о второй. Но как не все Иваны - Грозные, так и не все Ситы Деви одинаковы.

Про махарани Бароды написано много всего - и про ее авантюрный характер, и про решительность, и про любовь к бриллиантам и изумрудам, и про ее светские успехи в Европе, и про экстравагантные разводы (первый и второй).

Повторяться здесь не хочу - но вглядитесь еще раз в лица этих женщин! Хотя бы для того, чтобы больше никогда их не путать))

Торги в Женеве: ничего не произошло, но все счастливы

Торги Sotheby's Magnificent Jewels & Noble Jewels и Christie's Magnificent Jewels в Женеве считаются главным событием аукционного мира, определяющим цены, настроения и спрос на драгоценные камни и ювелирные украшения. В этот раз торги показали, что настроение сейчас как-то не очень...

Редкий браслет в стиле Ар Деко, Lacloche, ок. 1925. Продан за 744,500 франков. Sotheby's

Если судить по цифрам, то ничего страшного не происходит - они по-прежнему высоки, крупные, редкие и особенно цветные бриллианты продаются стабильно (пусть и не с бешеным превышением эстимейта, как в прошлые годы, но все же неплохо). Но что-то висит в воздухе - ощущение усталости, отсутствие куража, которым так славятся аукционы в Женеве. В зале значительно меньше частных покупателей, в основном торгуются дилеры и владельцы галерей. Их уныние понятно - цены сегодня таковы, что на купленные вещи уже ничего не накинешь. "Я сегодня предлагаю клиентам только сервис, - сказал владелец антикварной галереи в Женеве, смотревший украшения с нами за одним столом. - За много лет в этой профессии я изучил не только вкусы моих клиентов, но и состояние их коллекций. Я знаю, что им нужно, лучше, чем они сами. И рассматриваю аукционный выбор исключительно с этой точки зрения!"
Зато в зале присутствовал весь цвет современного ювелирного искусства - и Жоэль-Артур Розенталь (JAR), и Вирен Багат (Bhagat), и Гленн Спайро (Glenn Spiro), и Кристиан Хеммерле (Hemmerle). Интересуются они в основном камнями. И в основном - старыми. Новые камни, даже очень крупные и очень чистые, радуют только нуворишей.
"Очень хороший материал, - приговаривал Вирен Багат, рассматривая пару серег Bulgari с рубинами 70-х годов. - Сейчас таких камней уже нет"... И я живо представила себе, как эти камни спустя какое-то время появляются в новых серьгах, а про старую оправу никто и не вспомнит.

Это как раз серьги с новыми камнями - большими и чистыми. Серьги сделала новая марка Boehmer et Bassenge. Никому не пригодились. Christie's

Для того, чтобы вызвать интерес, камни должны быть действительно уникальными. А дизайн можно совсем не придумывать - все равно никто на него не смотрит. Сколько бантов ни приклей - они ничего не добавят к цене бриллиантов и вызовут лишь раздражение у специалистов.
На Sotheby's были предложены голубая и розовая капли, получившие романтические имена Артемис и Аполло. Собранные в простейшие серьги, они стали "героями" торгов и вызвали самую напряженную борьбу.

Sotheby's Artemis & Apollo. Голубой продали за 41,862,500 франков, розовый - за 15,256,250 франков.

Кстати, получила по поводу этих камней множество комментариев.  От "не отличу от Сваровски или фианитов" до "эстетики в этом никакой" и "в чем разница-то?".
Объясняю. Разница, конечно, существует только для тех, кто понимает уникальность работы природы. Только представьте себе - миллиарды лет эти камни формировались в недрах. Им были природой созданы идеальные условия - не то чтобы специально, но так сложилось. Если рядом произошел крошечный толчок или, не дай бог, тектонический сдвиг, или просто пробегающий мимо краб чихнул - камень уже может получиться не таким. Миллиарды лет он набирал цвет, чтобы этот цвет был едва заметен возбужденным энтузиастам, разглядевшим в нем "яркий розовый" (на самом деле, розовые бриллианты почти никогда не бывают достаточно розовыми).
И да - можно сравнивать со Сваровски или с фианитами. Но вам тогда в другую дверь.

Вот это кольцо, например, с крупными бриллиантами и довольно выразительным и строгим дизайном не нашло своего покупателя. Возможно, потому, что камни, хоть и большие, не слишком хороши по цвету. Здесь как раз краб чихнул - и камень вышел коричневатым, а не розовым.

А вот этот камень вполне уникален - прекрасный сапфир в строгой оправе Van Cleef & Arpels. Продан за 972,500 франков.

Большой интерес вызвал 15-каратный бирманский негретый рубин, получивший в результате торгов Christie's 12,751,500 франков.

Интерес к старинным украшениям и антиквариату снизился - многие вещи покупают для дальнейшей разборки. Материал сегодня ценится значительно выше работы. Хотя есть и исключения. На обоих аукционах были представлены драгоценные резные предметы Boucheron более чем столетней давности - пудреница, флакон для духов и коробочка для марок на Christie's, флакон из горного хрусталя на Sotheby's. Все ушли за большие деньги. Интересно, что флаконы до сих пор хранят запах духов - не могу сказать, что спустя сто лет он остался приятным, но это именно запах духов, а не чего-то еще. 

Пудреница Boucheron. Продана за 85,000 франков. Christie's

Бутылочка для духов, Boucheron, ок. 1900. Эстимейт 8,000-12,000 франков. Продана за 28,000
Sotheby's

Вещи Suzanne Belperron и Rene Boivin, традиционно пользующиеся интересом в Женеве, на этот раз не обманули ожиданий. Брошь из розового кварца с рубинами была продана на Christie's за 150 тысяч франков при эстимейте 80-120 тысяч франков.

Suzanne Belperron

Довольно тяжелые серьги в виде виноградной грозди с горным хрусталем и бриллиантами ушли за 100 тысяч франков при эстимейте 70-90 тысяч.

Вообще, явно ощущается недостаток игры - люди сегодня плохо покупают без дополнительных "аттракционов". Поэтому аукционные дома придумывают "программы", "коллекции", дают камням красивые интригующие имена. Christie's сочинил целый альбом, назвав его Dolce Vita и включив туда украшения известных итальянских марок - от Bulgari и Buccellati до Aldo Cipullo и Scavia. Номер оказался не слишком удачным. Многие вещи просто сошли с дистанции, не набрав даже нижней границы эстимейта. Никому не понравились колье и серьги Buccellati, некоторые вещи Bulgari (как дешевые, так и дорогие).

Серьги с аметистами, Bulgari. Не проданы

Колье с античными монетами. Не продано

Колье и серьги Buccellati. Не проданы

Современные авторы, как известно, редко попадают на такие аукционы - только те, в интересе к которым аукционные дома уверены. Bhagat и JAR - два таких имени. На Sotheby's были выставлены два ранних кольца JAR, интересных только для коллекционера, сентиментально реагирующего на первые шаги своего кумира. 

Кольца, JAR. Проданы за 45 тысяч франков при эстимейте 22-32 тысячи

На Christie's попали серьги этого же автора - зеркальные круги с плоскими грязными алмазами. Как всегда, набрали значительно больше эстимейта (и значительно больше того, на что выглядят).

Серьги JAR. Проданы за 223,500 франков при эстимейте 80-120 тысяч

Серьги Bhagat c рубинами и бриллиантами выступили более скромно, но достаточно хорошо. Проданы за 223,500 франков при эстимейте 150-250 тысяч.

Единственный стиль, вызывающий постоянный интерес у покупателей - Ар Деко. И конечно, вещи Cartier, Van Cleef & Arpels, Boucheron той эпохи продаются стабильно и значительно выше эстимейта. А если еще добавляется солидное происхождение - вещам действительно нет цены. Как в этом случае - брошь Cartier, принадлежавшая Моне Бисмарк, продана за 372,500 франков при эстимейте 105-155 тысяч.

В целом похоже, что драгоценные камни и украшения выработали свою цену. Торг идет неохотно, в зале царит если не уныние, то вялость. За исключением отдельных, действительно уникальных лотов. Когда объявляют такой лот, по залу как будто проходит волна - все мгновенно включаются. В эти минуты мало задумываешься над тем, что за цифры летают над твоей головой - миллионы накручиваются с головокружительной скоростью, но для большинства это уже абстракция. Напряжение таково, что муха пролетит - будет слышно. Конечная цифра встречается аплодисментами, как удачная реплика любимого артиста в театре. 

Ничего не произошло. Но все счастливы. Значит, жизнь в отрасли продолжается.

Время продавать

Осенние аукционы Christie’s Magnificent Jewels и Sotheby’s Magnificent and Noble Jewels в Женеве поставили мировые рекорды цен, вызвали энтузиазм у одних специалистов и глубокую депрессию – у других.

Сначала – о рекордах. Главным событием двух дней торгов, без сомнения, стала продажа голубого бриллианта Blue Moon, который перешел в руки покупателя из Гонконга и получил новое имя Blue Moon of Josephine.  12-каратный красавец глубокого голубого цвета (Fancy Vivid Blue – самый редкий цвет для голубых бриллиантов), к тому же Internally Flawless (то есть, беспорочный, абсолютно чистый, без включений) стал самым дорогим камнем в истории торгов. Он был продан за 48 500 000 долларов (4 028 941 доллар за карат). Впервые цена за карат перевалила за отметку 4 миллиона.

Камень нашли в знаменитых копях Cullinan в Южной Африке. По словам главы ювелирного направления Sotheby’s Дэвида Беннетта, с таким камнем можно встретиться только раз в жизни. Неудивительно, что во время торгов в зале повисло невероятное напряжение. Торг шел между двумя покупателями по телефону – оба из Гонконга. Остальным была отведена роль зрителей. В полной тишине, прерываемой лишь голосом Дэвида Беннетта (шаг торгов был полмиллиона, что само по себе бьет по нервам) цена поднималась медленно, но неумолимо. Лес рук с видеокамерами и телефонами – все хотели запечатлеть исторический момент. И – аплодисменты и крики в конце. Такие моменты вызывают невероятный подъем духа и энтузиазм у присутствующих – несмотря на то, что подавляющему большинству сидящих в зале эти суммы кажутся не менее теоретическими, чем «людям с улицы» – цена рядового ювелирного украшения. Деньги здесь не главное (как бы странно это ни звучало). Выброс адреналина вызывают красота и редкость камня, мастерство аукциониста и, что греха таить, люди любят рекорды. К тому же рекорды этого рода дают надежду на то, что в отрасли все в порядке, несмотря на кризис.

Christie’s установил свой рекорд днем раньше – там за $ 28 523 925 был продан розовый бриллиант весом 16,08 карат. Как сказали бы в Одессе, «вы будете смеяться», но покупатель был тот же прекрасный человек из Гонконга, назвавший свою покупку Sweet Josephine. Можно порадоваться за девочку по имени Жозефина, в честь которой совершаются такие покупки. Кстати, покупателя зовут Джозеф Лау, он сколотил свои миллиарды на недвижимости, а Жозефина – его семилетняя дочь.

Очень многое зависит от аукциониста. Среди тех, кто ведет аукцион, много ярких личностей, у каждого своя манера и свои способы «вытягивания» денег. Это своего рода театр, роль в котором требует огромной концентрации. Но Дэвид Беннетт, безусловно, «звезда труппы». Я не понимаю, как он это делает, но в его присутствии планета начинает вертеться быстрее. Он «достает» деньги из воздуха. Миллионные суммы, летающие над нашими головами в аукционном зале, поражают. Но еще больше поражают его улыбка, доброжелательность и компетентность – были бы деньги, отдала бы все.

В остальном результаты торгов были не столь радужными. По сравнению с рекордными продажами в мае, заметно охлаждение интереса к крупным камням (рекорды мы не берем, конечно). Это означает, что дилеры сегодня больше заинтересованы в инвестиционных камнях (то есть в тех, которые можно легко и без проблем продать с выгодой для себя) и гораздо меньше – в тех, что служат вложением денег (с перспективой стать дороже когда-нибудь, со временем). Достаточно спокойно оцениваются  цветные камни. Людей, желающих продать, сегодня больше, чем желающих купить. Бум на натуральный жемчуг, наблюдавшийся в мае, поутих – миллионов за него уже не дают, но хорошие экземпляры по-прежнему в цене.

 На торгах Sotheby’s было несколько прекрасных вещей с благородным провенансом – они не нашли своего покупателя. Но дело не в том, что интерес к ним упал – скорее, аукционные дома не хотят снижать цены и идти на компромисс. Если вещь не доходит до нижней границы эстимейта – значит, она снимается с торгов до лучших времен. То есть, ощущения, что надо продать любой ценой, нет. Скорее, главное – не уронить цену, не создавать прецедента дешевых продаж. Так осталось непроданным кольцо с рубином, принадлежавшее некогда королеве Италии Марии-Жозе из Савойской династии (она была королевой всего 21 день, но на качестве рубина это обстоятельство не отразилось). Несколько прекрасных брошей середины XIX века тоже не нашли своего покупателя.

Зато ювелирные произведения независимых ювелиров ХХ века переживают настоящий взлет. Интерес к работам Suzanne Belperron в немалой степени подстегнул запуск в Нью-Йорке компании ее имени. Сама Сюзанн, как известно, не подписывала свои произведения (ей принадлежит крылатая фраза “Мой стиль – моя подпись”). Она работала с частными клиентами, и гарантией качества служило то, что она передавала им свои работы из рук в руки. Наверно, она очень удивилась бы, узнав, что спустя 40 лет после ее смерти специалисты будут гадать, принадлежит ли та или иная вещь ее “руке”. Говорят, она хотела сжечь свои эскизы перед смертью, чтобы ее никогда не подделывали, но не успела. Все обернулось именно так, как она боялась – компания под ее именем открыла магазин в Нью-Йорке. Вердикт специалистов уже вынесен: новые вещи, хотя и сделаны с применением современных технологий и более совершенны в техническом плане, лишены авторской харизмы. Результат – вещи, которых касалась рука Бельперрон, взлетели в цене.

Suzanne Belperron, 1935

Estimate 

 

39,000 — 59,000

 

CHF

 

LOT SOLD. 212,500 CHF 

Например, авангардный браслет, сделанный для Эльзы Скьяпарелли, ушел на Sotheby’s за 212 500 франков. Ничего особенного, скажут те, для кого ювелирное дело заключается только в каратах. Серебро и топазы, нарочито грубый, но чрезвычайно сильный дизайн. Очень маленький размер – не каждая рука туда втиснется. Тем не менее, вещь вызвала невероятный энтузиазм покупателей, как и брошь с цитринами и дымчатым кварцем. Сделанная в 1940-х годах, она полностью выражает не только стиль, но и обстоятельства того периода – трудности военного времени, отсутствие дорогих камней, любовь к сильным и в то же время изящным вещам, свойственную не желающим сдаваться прекрасным дамам.

Столь же интересным остается для коллекционеров дом Rene Boivin, в котором Сюзанн Бельперрон начинала свой пусть в качестве дизайнера. Все дела в компании долгие годы велись от мужского лица, однако и руководство, и дизайн осуществляли женщины. Сам Рене Буаван умер в 1917 году, и его вдова и дочь, понимая, что женщинам в бизнесе нет доверия, скрыли этот факт от клиентов. Вся переписка, все заказы велись от лица “г-на Boivin». Сегодня это одно из наиболее уважаемых и коллекционируемых имен в ювелирном мире.

 Мой личный фаворит на торгах – брошь в виде пучка редиски из золота с родокрозитом и цаворитами. Вещь довольно поздняя и, на мой взгляд, совершенно очаровательная; продана за 62500 шв. франков.

René Boivin, 1985

Estimate 

 

25,000 — 35,000

 

CHF

 

LOT SOLD. 62,500 CHF 

Две тиары Cartier начала прошлого века просто замечательны – каждая по-своему. Одна – очень редкая – свидетельствует, насколько Дом Cartier  был смел и авангарден для своего времени. Иными словами, именно в таких вещах видно, как завоевывалось имя, которое до сих пор работает на «первый среди равных» ювелирный Дом. Тиара сделана из стали, в которую закреплены бриллианты. То, что к этому методу обращаются многие ювелиры сегодня, говорит о том, насколько Cartier опередил свое время.

Cartier, 1912

Estimate 

 

500,000 — 700,000

 

CHF

 

LOT SOLD. 538,000 CHF

Вторая тиара в неоклассическом стиле пережила катастрофу «Лузитании» - пассажирского судна, затонувшего в 1915 году у берегов Ирландии. Судно было торпедировано немцами. Драгоценность принадлежала леди Маргерит Аллан и была спасена горничными, которым очень повезло – из  48 шлюпок удалось спустить лишь 6, и девушки оказались именно в них. 1197 человек погибли.  

 Cartier, 1909

Estimate 

 

295,000 — 445,000

 

CHF

 

LOT SOLD. 802,000 CHF

 JAR

Estimate 

 

490,000 — 780,000

 

CHF

 

LOT SOLD. 586,000 CHF 

Традиционно большим интересом пользовались украшения JAR – на Sotheby’s были проданы три пары серег – очень характерных для его стиля, а значит, вполне ожидаемых. При этом нужно отметить, что хотя вещи этого автора по-прежнему продаются со значительным превышением эстимейта, пик прошел. JAR, похоже, “выбрал” свою цену – возможно, до тех пор, пока на аукционах снова не появятся действительно уникальные его вещи (уровня тех, что принадлежали Лили Сафра).

Sotheby’s остается верным своему принципу – только камни и произведения искусства, никаких современных имен (за редчайшим исключением). Именно поэтому торги производят впечатление не «базара», а скорее кураторской коллекции, собранной с максимальной тщательностью. Во всяком случае, по поводу каждой вещи можно услышать внятный комментарий – почему она выбрана для торгов именно сегодня, в этот конкретный момент.

Christie’s, напротив, более «демократичен» (едва ли демократичность можно рассматривать в качестве комплимента на торгах, призванных устанавливать мировые цены и создавать прецеденты на рынке). Там много случайных вещей, в том числе, современных авторов, которым аукцион явно помогает продать зависшие в магазинах украшения. Вряд ли «выездная торговля» такого рода способствует авторитету аукциона, поскольку цены такие украшения получают до смешного маленькие.

И еще одна вещь, о которой трудно умолчать. Аукционы в целом – «не про искусство». Хотя все говорят и пишут про вещи красивые и редкие, львиная доля лотов, в том числе старые украшения, явно предназначены на слом.  Их покупают ради камней, которые потом используют в новых ювелирных творениях. Многие вещи 50-х годов, даже подписанные знаменитыми именами, в ближайшем будущем прекратят существование и растворятся в потоке «ювелирного вала», который неостановим. Многих из них не жалко (хотя за каждым из них стоит труд множества людей). Другие вызывают горечь и сожаление. Но такова уж природа ювелирного бизнеса. Его главный аксессуар – не книга по искусству, а калькулятор.

Forms Jewelry: Воздушные замки

Компания Forms была основана в 2008 году в Гонконге двумя молодыми выходцами из Израиля – Цвикой Яновером и Эладом Ассором (Tzvika Janover, Elad Assor).  Несмотря на сравнительно юный возраст, оба имеют богатый опыт – они буквально родились среди драгоценных камней. Их семьи занимаются огранкой уже не одно поколение. Это означает, что молодая компания имеет доступ к лучшим камням, которые появляются на мировом рынке. Более того – к камням практически любой формы и огранки, которые подчинены лишь фантазии художника.

Forms не гонится за количеством – в год производится ограниченное число уникальных украшений, главная роль в которых отдана редчайшим и натуральным драгоценным камням.

В начале своего существования компания выбрала путь low profile – без рекламы и магазинов. Forms с радостью продавали свои творения большим брендам, которые покупали эти вещи с не меньшим удовольствием, ставя на них свое клеймо. Но с годами стало очевидно, что вещи Forms легко узнаваемы и им не удается спрятаться за чужим именем. Поэтому хозяева компании приняли решение развивать собственную марку. Недавно украшения Forms дебютировали на аукционе Magnificent Jewels & Jadeite в Гонконге и сразу были удачно проданы. Для молодой компании это равноценно мировому признанию.

Forms работает с золотом и титаном, но главную роль все же играют камни. Тот самый узнаваемый стиль, который выработался за годы существования компании, можно назвать «Ар Деко XXI века». Геометрические формы, симметрия, четкие, как будто разрезанные ножом, линии – и в то же время легкость, прозрачность и плавность. В украшениях Forms металл практически не виден – камни висят в воздухе. Рисунок вещи как будто выложен из вырезанных ножницами кусочков бумаги – только это не бумага, а чистейшие бриллианты.

Цвика Яновер ищет редкие камни с упорством настоящего фанатика. Некоторые из цветных бриллиантов, благородных шпинелей, ярких сапфиров, изумрудов, рубинов и натуральных жемчужин сразу находят свое место в украшениях. Другие терпеливо ждут своей очереди. Цвика может долгие годы собирать бриллианты редчайшего цвета, которые находят только в одном месторождении в мире, и с гордостью показывать коробочку, в которой лежат уже шесть камушков – целое состояние для настоящего коллекционера!

Forms, похоже, никуда не спешит. У компании нет цели забросать весь мир своими украшениями. Цвика признается, что еще на нашел свой идеал – многие вещи переделываются несколько раз, если чем-то не устраивают своих создателей. Очевидно, что компания находится в пути. С каждым годом стиль меняется, становится смелее. Цель – добиться невозможного. Как говорит Цвика, только такая игра стоит свеч.