пятница, 26 декабря 2014 г.

Avatar: Chinese Version

Беседовала Елена Веселая
Уоллес Чан традиционно забирает себе львиную долю внимания публики на парижской Биеннале антикваров. Единственный представитель Востока на этом закрытом мероприятии, Уоллес Чан выламывается из всех существующих канонов и традиций. То, что он делает, вызывает у окружающих если не восхищение, то изумление – объемами, работой, необычными материалами и технологиями.

  
Можно смело сказать – то, что делает Уоллес Чан в ювелирном искусстве, сегодня недоступно никому другому. Он – один из немногих мастеров, которые занимают прочную позицию в самом высоком сегменте международного ювелирного рынка. Его произведения не выставляются на прилавки магазинов. За ними охотятся коллекционеры, давно перешагнувшие в своем восприятии магию знакомых имен знаменитых марок.
За каждой вещью, вышедшей из рук Уоллеса Чана, стоит особая философия, своя история. Он никогда не думает о том, сколько будет стоить та или иная вещь. Перед ним стоят более глубокие задачи. Своим девизом он выбрал фразу Beyond Jewellery – «Больше, чем украшения». Никогда раньше ювелирам не удавалось «поймать» красоту природных красок так, как это сделал Уоллес Чан.

Все вещи Чана выполнены из титана с добавлением золотых элементов. Это могут быть тонкие прожилки на крыльях бабочек или всполохи желтого огня в композиции «Рождение света». Титан, который единодушно признан главной инновацией ювелирного дела последних десятилетий, не просто удивительно легкий и пластичный металл. Он способен менять цвет при нагревании – от серого до ярко-розового. Уоллес Чан уверен, что титан к тому же гораздо полезнее для человека, нежели любые другие металлы. Но титан может быть и крайне неподатливым и коварным материалом. Для работы с ним нужно высшее мастерство, которым, без сомнения, обладает Уоллес Чан, все свои вещи делающий собственными руками.
Драгоценные камни в интерпретации Уоллеса Чана приобретают неожиданное звучание. Сегодня многие мастера пользуются технологией «камня в камне», но Уоллес пошел значительно дальше других. В его закрепке не видно металла – бриллиант как будто «вырастает» из императорского жадеита или халцедона. В работах Уоллеса редко встретишь просто большой бриллиант – он может позволить себе использовать любые камни, но традиционные вещи ему не интересны.
«Когда я работаю над вещью, я не хочу делать просто украшение, в котором несколько дорогих камней закреплены в приятном глазу сочетании, - говорит мастер. – Несмотря на то, что такая задача вполне хороша сама по себе, я всегда целюсь выше. Я хочу создавать свет и движение, «ухватить» дыхание живой природы, поместить своих «героев» в мир старинных легенд. Я хочу делать полные драматизма вещи, которые никогда не наскучат своим владельцам и при каждом новом повороте смогут приоткрывать что-то неожиданное».

Внимательные зрители смогли заметить в коллекции Чана значительные изменения, без сомнения, вызванные изменением мироощущения художника. Если раньше он следовал природе, то теперь как будто бросает ей вызов. То, что сделано природой, кажется ему недостаточным. Его воображение уносит его дальше – иногда слишком далеко. В сердцевине чудесного цветка под застывшим хрусталем плавают рыбы. В чреве огромной рыбы расположился старинный замок. В цельном куске рутиллового кварца через маленькую дырочку высверлен причудливый узор, заполненный мелкими изумрудами… Работа поражает, сердце остается спокойным.
Впрочем, сам мастер не считает, что изменился – он видит в этом естественное развитие своего мироощущения:
-       В моем сердце живут три неизменных понятия: творчество, мастерство и дизайн. Это мое прошлое, настоящее и будущее. Я никогда не изменюсь. Я просто работаю – изо дня в день, в поте лица. Но если мое мироощущение не меняется, то мои творения могут меняться. Мой идеалвода. Не только потому, что она нужна в любом ювелирном процессе – от литья до резьбы по камню. Поверхность воды всегда спокойна, стабильна – вне зависимости от того, как вы наклоните стакан. Я стараюсь, чтобы мое сердце было подобно воде – я не подвержен предрассудкам и влияниям, у меня нет предпочтений в отношении материалов и тем для моих творений. Я просто стараюсь всегда быть сбалансированным и спокойным. Только так можно достичь большего. Есть китайская поговорка: “Мудрость в спокойствии».
-       Я заметила, что вы стали использовать более «серьезные», дорогие камни, например, розово-сиреневый сапфир весом 164 карата – самый большой в мире…
-       Многие из этих камней давно находятся в моей коллекции. Я по-прежнему не считаю, что драгоценный камень – это главное в ювелирном произведении. Я просто работаю – и если в моей голове зреет дизайн для того или иного камня, я его воплощаю в жизнь. Это сложная и длительная работа. Я никогда не тороплюсьвсе идет своим чередом. Но в чем-то вы правыв последние годы у меня появилось больше шансов на встречу с крупными драгоценными камнями.
-        Раньше вы следовали за природой, теперь пытаетесь пойти дальше
-       Творческий процесс – не вспышка лампочки. Нужны долгие годы учебы, наблюдений, впечатлений, воспоминаний. Иногда процесс создания одной вещи занимает 10 лет – но если вы используете весь накопленный опыт, сроки создания могут сократиться до одного года. Иногда молодые дизайнеры думают, что достаточно нарисовать эскиз – а всю работу сделают другие люди. Но это все равно, что вести бой на бумаге. Я думаю, если ты хочешь заниматься творчеством, ты должен войти в мир культуры и мастерства, овладеть технологиями. Что касается вашего вопроса… Я не думаю, что ухожу слишком далеко от природы, потому что в основе каждой вещи лежит драгоценный камень, созданный природой. Творческий процесс – это как таблетка, в которой собраны экстракты разных растений и химических элементов. Законченная вещь, как лекарство, способна излечить человека, защитить от вредоносного мира. Мы с вами знакомы много лет – и вы можете видеть, что я стал теперь более экспрессивным, более способным передать мои чувства.
-       В последних творениях видно влияние фильма «Аватар». Как эта картина повлияла на ваше мироощущение?
-       Я увидел в этом фильме прежде всего религию. В нем рассказано про возможность реинкарнации, когда человек после смерти получает возможность продолжать жизнь в другом мире. Я верю в то, что у растений, рыб, воды и других элементов есть душа, чувства. Герой фильма – калека в реальном мире, но, оказавшись в чужом раю, он обретает силу, здоровье, любовь… И он покидает свой мир, чтобы остаться в раю. Я бы тоже так хотел. Я понимаю, что могу делать ювелирные украшения и зарабатывать деньги, и даже сделать свою жизнь вполне комфортабельной. Но я с гораздо большим удовольствием оказался бы в том, запредельном раю, чтобы посвятить всего себя воплощению своих фантазий. 
-       Насколько комфортно вы себя ощущаете на Биеннале, в окружении западного ювелирного искусства? Большинство участников приезжает в Париж, чтобы продавать, а не только показывать свое искусство. Насколько успешна для вас Биеннале?
-       Легко заметить, что все западные бренды, представленные здесь, являются гигантами маркетинга. Они два года готовятся к тому, чтобы продать все, что выставлено здесь, и вся мощь компаний направлена именно на это. Они устраивают приемы, балы, привозят сюда своих клиентов со всего мира. Я среди них как ребенок. Мои возможности очень скромны – у меня нет команды «продавцов», нет пиарщиков. Поэтому я делаю упор на духовное, а не на материальное. Вы можете видеть, что в каждое свое творение я вложил огромное количество усилий. Продавать все это, пытаться делать на этом деньги – что может быть ужаснее? Эти вещимои дети, я вложил в них свое сердце, мысли, дух.
-       Есть ли в вашей коллекции вещь, с которой вы никогда не захотите расстаться?

-       Каждая вещь мне дорога. Но моя главная цель – делиться с людьми тем, что я умею. Я надеюсь, что каждая из них найдет своего коллекционера. Я хочу найти для каждой из них душевного друга среди поклонников того, что я делаю. У меня есть друг, дедушка которого всю жизнь собирал китайский антиквариат. Когда он умер, его дети пришли в дом и увидели все эти предметы. Решили, что отец зачем-то собирал никому не нужное старье и все выбросили. Мне не хотелось бы, чтобы после моей смерти мои вещи постигла та же участь. Для меня они значат очень много, но будущие поколения могут иметь совершенно другую точку зрения…





Pomellato: секрет фирмы (J&W Russia, Winter 2014/15)


Спустя 47 лет после своего рождения и 15 лет присутствия в России компания Pomellato делится секретами своего успеха.
Про секреты – в самом прямом смысле слова: ювелирные компании редко показывают свои мастерские. И даже не из соображений безопасности – зачем простым людям знать, как создается мечта? Ювелирный труд – дело грязное, пыльное, опасное. Достаточно взглянуть на черные и порезанные руки мастеров, чтобы в этом убедиться. То, что мы видим на сверкающих витринах, - результат кропотливой, монотонной работы многих людей, ни лиц, ни имен которых никто не видит и не знает.
Мне всегда казалось это несправедливым. Тем более, когда речь идет о такой компании, как Pomellato.
Компания родилась в 1967 году – за год до европейской «студенческой революции» - и впитала витавшие в воздухе идеи свободы и дух молодости и новизны. Это было не самое лучшее время для ювелиров – поколение хиппи провозгласило отказ от «роскоши» и предпочло пластик и сплетенные из ниток браслеты. Они украшали все вокруг, включая собственные тела – цветами, яркими этническими одеждами, психоделическими рисунками на тканях. «Антимода» быстро стала модой – модельеры подхватили «радужную» волну. Но если мода радостно устремилась вдогонку за вкусами нонконформистской молодежи, то в ювелирном консервативном мире по-прежнему царила классика с бриллиантами.

В это беспокойное и восторженное время, когда каждый день вспыхивал новый конфликт между старым жизненным укладом и новыми теориями, затевать ювелирное дело было достаточно рискованным шагом. Идея, положенная в основу концепции Pomellato, была проста и гениальна: сделать украшения, которые олицетворяли бы свободу: свободу от условностей, свободу женщины от мужчины, свободу выбора. Эти украшения женщина покупает сама себе и носит с утра до ночи. Это сейчас pret-a-porter в ювелирном деле воспринимается как само собой разумеющееся, а тогда компания Pomellato произвела тихую революцию. Ее первые украшения были очень итальянскими по духу – много желтого золота, полудрагоценные камни (преимущественно огранки «кабошон», что, как известно, является точным свидетельством артистических наклонностей ювелира), почти полное отсутствие бриллиантов. Украшения были заметными, иногда даже массивными, но игривыми – в Pomellato обратили внимание на то, что женщины любят играть кольцами и перебирать звенья длинных цепей, поэтому вещи были приятны наощупь, подвижны и легко комбинировались друг с другом. Браслет, состоящий из семи колец, легко складывался в столбик и превращался в кольцо. Цепи можно было носить по одной или все вместе – каждая из них состояла из сделанных вручную колец разной формы и размера из золота.
Те, первые коллекции сегодня стали предметом коллекционирования. В кольцах, серьгах и подвесках использовались крупные специально ограненные камни - аквамарины, гранаты, турмалины: В них заложено столько любви, оригинальности и любви, что они не устаревают - к 45-летнему юбилею компания выпустила специальную линию Pomellato '67, повторяющую знаковые для марки вещи в более недорогих материалах: серебре и полудрагоценных камнях. Я никак не могла понять, почему сегодня Pomellato не выпускает эти вещи в оригинальном виде. Ответ оказался прост и прозаичен: цена на золото выросла настолько сильно, а камни того качества сегодня достать настолько трудно, что первая коллекция Pomellato, задуманная в конце 60-х годов прошлого века как prêt-a-porter, сегодня стоила бы, как high jewellery.

Сегодня примеру Pomellato последовали многие компании – то, что было смелым шагом в конце 60-х, через 40 лет стало общим местом. Президент компании Андреа Моранте с этим согласен: «Ювелирный сектор сегодня принял концепцию pret-à-porter и все больше движется в сторону моды. Но Pomellato по-прежнему выделяется в этом ряду. Прежде всего, потому, что мыотносительно юный бренд и сохраняем молодую энергию и способность меняться. Ну, а главноемы всегда были на стороне женщины. Мы стараемся понять нашу клиентку, изучить ее предпочтения и вкусы, то, как они меняются со временем».
 Я впервые увидела и полюбила Pomellato именно в том, первоначальном воплощении. Это был как раз тот случай, когда при взгляде на вещь сразу понимаешь, что она новаторская. В этом тяжелом золоте, обтекаемых формах, удивительно ограненных камнях было огромное обаяние и свобода. И много иронии. Pomellato впервые заявила, что коктейльное кольцо может быть без бриллиантов и при этом будет вполне самодостаточно: к нему не надо надевать ничего больше. Именно тогда были заложены эстетические принципы Pomellato, которые незыблемы и сегодня: оригинальность огранки, чистота исполнения, ручная работа (все вещи делаются строго вручную), яркость красок.
И именно это мне продемонстрировали мастера, работающие в компании.
Фабрика Pomellato находится не в самом центре Милана и выглядит очень современным индустриальным строением: видом, который открывается из окон мастерской, можно любоваться бесконечно – водопады, заросли бамбука… Впрочем, мастерам некогда любоваться видом – 100 человек в белых халатах сидят за верстаками и работают практически без перерыва. Никаких перекуров, никаких разговоров «за жизнь», с которыми я так хорошо знакома по российским мастерским, там и в помине нет. Поражают лица – с такими лицами у нас не всегда и профессора-то найдешь. Люди спокойны и уверены в том, что делают. В остальном – все как обычно.


Дело в том, что верстак ювелира и его инструменты почти не изменились за последнее тысячелетие. Добавился компьютер, лазер и микроскоп. Но мастер все так же сидит согнувшись за проверенным веками столом, все так же крепит камни вручную, все так же полирует золото…
В любой ювелирной компании любят красивые слова. Это понятно – «продажа мечты» в них нуждается. Pomellato – не исключение. У компании есть своя философия, о которой вам расскажет любой продавец в магазине. Для меня же философия кампании выражается не в красивых словах. Достаточно проследить путь хотя бы одной вещи от дизайнерского стола до прилавка, чтобы понять, о чем сегодня пытается рассказать Pomellato.
Возьмем, к примеру, одно из самых известных (и самых копируемых) украшений сегодняшнего Pomellato – кольцо из коллекции Nudo. В нем воплощены все незыблемые «правила Pomellato»: камень особой огранки (без рундиста – тонкого горизонтального «борта», за который обычно цепляются металлические «когти», держащие камень при закрепке). Камни в Pomellato огранены так, что закрепить их крайне трудно. Держится камень на самом деле на тонком золотом штыре, который продет параллельно поверхности кольца. Дотошный покупатель может рассмотреть крошечную точку в лупу. Каждое кольцо делается вручную на всех этапах производства. И если бы многочисленные копиисты попытались повторить это на том же уровне, им это, скорее всего, обошлось бы гораздо дороже.
Андреа Моранте о многочисленных попытках копировать вещи Pomellato говорит достаточно отстраненно: «Мы пытаемся бороться с плагиатом путем судебных процессов. Но они отнимают много времени и усилий и далеко не всегда приводят к убедительным результатам. В некоторых странах законы таковы, что добиться справедливости в этом вопросе практически невозможно». Поэтому самым эффективным методом борьбы с подделками является именно качество вещей Pomellato.
И все же – как Pomellato собирается придерживаться идеи prêt-a-porter в условиях небывалого подорожания драгоценных металлов, камней и работы? Андреа Моранте смотрит на вещи достаточно оптимистично: «Это реально трудная задача. Мы продолжаем искать новые материалы и камни. Недавно мы провели эксперимент с синтетическими камнями (рекламная кампания с Тильдой Суинтон имела огромный успех, и дамы спокойно отнеслись к идее подбора недорогих украшений фирменного дизайна Pomellato к цвету губной помады). Недавно мы запустили винтажную коллекцию из серебра. И в то же время, мы все больше внимания уделяем более высокому сегменту рынка – наши коллекции Pom Pom (кольца с «серьезными» камнями, выполненные в единственном экземпляре) и Tango (усыпанные драгоценными камнями цепи) призваны выполнить именно эту функцию.

Все эти подробности, скорее всего, не нужны покупательницам, которые приходят в Pomellato за новыми украшениями (компания гордится тем, что больше 70 процентов покупательниц возвращаются за второй и третьей покупкой). То, что они видят в магазине – яркие, солнечные камни, которые как бы висят в воздухе без оправы и радуют глаз. В конце концов, покупка украшения – дело чисто эмоциональное.

Именно на это обстоятельство компания Pomellato сделала ставку почти 50 лет назад. И не прогадала.





понедельник, 22 декабря 2014 г.

Милый зверинец Van Cleef & Arpels

Я не знаю более очаровательной линии украшений, чем маленький зверинец, созданный компанией Van Cleef & Arpels в начале 60-х годов. Задуманный как коллекция для привлечения более молодой аудитории, зверинец неожиданно вызвал интерес у солидных дам с хорошим вкусом - свои мини-коллекции зверюшек были у княгини Монако Грейс и у Жаклин Кеннеди. Руку ко многим из них приложил знаменитый в то время художник-ювелир Джозеф Кутчински (Joseph Kutchinsky). Его предки уехали из Польши, осели в Лондоне, и именно там развились его невероятный талант, ювелирное мастерство и чувство юмора. Он придумал знаменитого подмигивающего кота, который впоследствии стал одной из самых узнаваемых вещей Van Cleef & Arpels.
"Зверинец", похоже, населен персонажами из мультфильмов - смешными, но очень выразительными, наделеными человеческими эмоциями животными. Наверно, именно это привлекло (и продолжает привлекать) любителей "украшений с характером". В них нет большого количества драгоценных камней, но есть обаяние, которое не теряется с годами.











вторник, 30 сентября 2014 г.

Хорошо украденное

Итальянские ювелиры часто закатывают глаза и говорят: "Мы не ездим в Гонконг, потому что тамошние ювелиры все время норовят украсть наш дизайн". Последнее время они добавляют: "Ну ладно, хорошо. Делать украшения они научились. Но стиль-то, стиль... ему не научишься, его не подделаешь". Поздравляю вас, господа, соврамши.
Итальянцы съездили в Гонконг и прочесали интернет. Пока итальянцы гордятся своим дизайном, отдельные ювелиры с Востока пошли гораздо дальше. И процесс пошел в обратную сторону. Теперь итальянцы с магазинами на виа Монтенаполеоне воруют гонконгский дизайн. Пример? Пожалуйста!
Вот серьги одной из самых известных дизайнеров Гонконга - Michelle Ong.

Титан, золото, сапфиры, бриллианты
А вот ее миланская "коллега" - Vanessa Pederzani. Надо сказать, что семейство Pederzani уже не одно поколение владеют магазином в самом начале виа Монтенаполеоне в Милане. В их витринах я нередко видела копии и подделки известных, даже хрестоматийных вещей - в том числе JAR... Что ж, магазин - дело такое. В витрине выставляется то, что может привлечь покупателя, даже если это копия. Но вот у молодой художницы появился сайт, и она радостно размещает "свой" дизайн:

Ну ура. Труба пониже, дым пожиже.

среда, 3 сентября 2014 г.

Аладдин из Мумбая (J&W Russia, Autumn 2014)

 Viren Bhagat 

































Таких ювелиров в мире человек 5 (это если быть щедрыми на оценки). Они не работают в крупных компаниях. Их имена говорят сами за себя не меньше, чем названия прославленных марок. Они живут где-то в полной недосягаемости, и только редкие знатоки и коллекционеры ювелирного искусства знают код, который открывает двери в пещеру Сезама. Среди них нет главных и вторых – все эти ювелиры гениальны по-своему. Жоэль Артур Розенталь (JAR), Уоллес Чан (Wallace Chan), Вирен Багат (Viren Bhagat)... дальше наступает большая пауза, и потом идут все остальные.


Price Realized


  • $546 192

Estimate

  • $310 000 - $450 000

Sale Information

В этом ряду Вирен Багат наиболее закрыт и загадочен. Если гн Розенталь годами культивировал закрытость и недоступность своего парижского ателье, то Вирену эти усилия даже не нужны. Мало кто готов ехать в далекий город Мумбаи — да и если окажешься там, то найти в нем офис Вирена практически невозможно. Украшения, сделанные в его мастерских, появляются на крупнейших европейских ювелирных аукционах, где продаются по заоблачным 
ценам. Да и о какой известности может идти
 речь, если в год делается не больше 40 укра
шений, и практически все они тут же уходят 
в жадные руки коллекционеров? Вирен не дает 
интервью, в интернете о нем можно найти все
го одну статью (журналисты Vanity Fair доехали до Мумбая и просто сопровождали ювелира несколько дней с утра до вечера — им мы обязаны единственной фотографией самого ювелира). Фотографии его украшений так же недоступны — не из скромности или тяги к таинственности, а просто потому, что их не успевают сфотографировать, они сразу уходят к нетерпеливому клиенту.
Признаюсь — я решилась на безумную поездку в Индию с единственной целью — мне хотелось попасть в пещеру Аладдина, увидеть Вирена и то, что он делает, в естественном окружении. И все оказалось таким, как рисовалось в воображении — хоть кино снимай. Вопервых, это и впрямь пещера, вернее, подвал. И сокровища там на месте, и их хозяин и хранитель — темноглазый подтянутый человек, похожий на профессора. На столе стакан с очень остро отточенными карандашами. Вирен рисует всегда — даже в разговоре он водит карандашом по бумаге. Его рисунок точен и полностью соответствует будущему шедевру — именно в этом размере будет выполнено украшение. Никакая фотография не передаст уровня ювелирной работы — кажется, Вирен преодолел главное препятствие, стоящее перед ювелиром — вес металла. Вещи выполнены из платины, и кажется, что камни висят в воз духе без оправы. Все творения Вирена носят явно выраженный индийский колорит, но при этом они совершенно новаторские. С этого и началась наша беседа.
При взгляде на ваши украшения сразу понятно, что они из Индии, но в то же время они сильно отличаются от того, что принято считать «индийским золотом»...
   Так и есть. Индия — источник вдохновения для моих украшений, но качество и принципы работы — европейские. Мы работаем с платиной, как европейские компании в своих «высоких» коллекциях. Мои украшения напоминают европейские работы 20–30х годов прошлого века: ювелиры искали вдохновение в Индии, но делали их в Париже. Мы же просто делаем все от начала до конца в Индии.

 Price Realized
  • $155 923

Estimate


  • $83 934 - $122 673

Sale Information


   Многие европейские дизайнеры говорят, что главным препятствием для них является вес металла. Вы с этим справились...
Да, я всегда хотел, чтобы мои украшения были легкими — не люблю тяжесть. Для меня это очень важно — я хочу, чтобы мои украшения надевали не только по специальным поводам. Когда я рисую, я металл вообще не вижу, не беру в расчет. Мы граним камни в соответствии с рисунком, как будто вырезаем ножницами из бумаги. и вот это мне нравится.
Что является главным препятствием для вас?
— Производство всегда сложное дело. Самое трудное — найти мастеров с таким же видением, как у тебя, людей, готовых много работать, буквально жить одним произведением 3–4 месяца.
— Где вы берете камни для своих украшений?
— Я люблю старые камни — у них есть своя история. Для любого ювелира главная задача — найти камень, который будет с тобой говорить. Это становится все труднее — а цены вышли за пределы разумных размеров. У меня был забавный случай. Ко мне пришел клиент и сказал, что хочет понять мой бизнес. и спросил: «Вы делаете всего 30 вещей в год, работаете очень много, покупаете камни... я беспокоюсь за ваше будущее!» Я говорю: «Почему?» Он: «Потому что вы либо коллекционируете камни, либо делаете из них украшения. Как вы видите свой бизнес лет через 10?» Я ответил, что не могу ничего предвидеть. но красота камней вечна, и их всегда можно использовать снова. Красота ювелирных украшений всего мира никуда не девается — она сохраняется. и я так рад, когда вижу какойнибудь старый камень, «всплывающий» на аукционе!
Но многие украшения таким образом уничтожаются — в мире практически не осталось старых вещей, потому что все они были разобраны на камни.
Да, к сожалению. Недавно я делал оправу для пары бриллиантов из изделия Cartier 70х годов. и увы, мне пришлось разломать эту вещь. Камни были прекрасны.
— Как вы пришли в эту профессию?
— Я из семьи ювелиров — четвертое поколение, так что моя семья в этом бизнесе уже более 100 лет. Как и все в Индии, семья начинала с драгоценных камней, потом перешла к дизайну и производству украшений. Моя мать художница, отец ювелир. Я начал работать в магазине отца, когда мне было 13, и сидел там часами.
— А как вы начали рисовать?
— Несколько позже — мне было около 30. Я поехал в Европу в отпуск и увидел магазин Bulgari в Риме. Влюбился сразу. Это было в 80е — как раз тогда Булгари увлекались индийской темой. Меня это так потрясло, что я взял карандаш в руки — никогда не рисовал до этого, а тут меня прорвало... Послал несколько рисунков в Bulgari. Мне позвонил Джанни Булгари и сказал, что хочет со мной поговорить. Мы встретились, и он предложил мне работать у них дизайнером. Но я был с ним честен — сказал, что хочу создать собственную фирму. И он сказал: «Я не могу вас учить для того, чтобы вы использовали потом мои секреты». Но я понял, что у меня чтото может получиться



Price Realized


  • $304 047

Estimate

  • $200 000 - $290 000

Sale Information

— Если кто-то придет к вам и скажет: «у меня есть прекрасный камень, я хочу, чтобы вы сделали что-то для меня», вы согласитесь?
Нет. Надеюсь, я не выгляжу снобом в этом вопросе. Если я делаю дизайн для когото, это ограничивает мою свободу. Клиент приходит со своей идеей — и это мне мешает. Я хочу полной свободы. С самого первого дня моей работы я решил, что никогда не буду рисовать для когото — только для себя. И это главное в моей работе — полная свобода.
— Вы верите в учеников? у вас есть люди, которых вы учите?
— Мои сыновья. У меня двое, и оба работают со мной. Они получили совсем другое образование, и я никогда не думал, что они захотят пойти по моим стопам. Но оба вернулись ко мне.
— Конкуренция в высоком ювелирном сегменте становится все заметнее — борьба идет за одних и тех же клиентов, богатых людей в мире не становится больше. Вас это заботит?
— Честно говоря, нет. Я думаю, конкуренции нет просто потому, что все делают разные вещи. У меня свой стиль. Tо, что мы делаем, вряд ли может ктото повторить. Коллекционеры, которые приходят ко мне, обычно уже видели все в этом мире. И покупают мои вещи как произведения искусства. Например, Jar купил у меня браслет...
   В Индии существует предубеждение в отношении сапфиров — их никогда не встретишь в старых украшениях, да и сегодня их мало. С чем это связано?
— Действительно, в Индии не любят сапфиры. Это предрассудок, связанный с астрологией. У нас есть девять камней, представляющих девять планет. Сапфир представляет Сатурн, очень сильную планету. В нашей астрологии мы полагаем, что сапфир может быть либо очень хорошим камнем, либо наоборот, принести несчастье. Поэтому люди просто не хотят, чтобы случайность влияла на их жизни и дела. Я вот люблю сапфиры и часто с ними работаю.
— Вы по-прежнему работаете «с большой пятеркой» драгоценных камней (бриллиант, изумруд, сапфир, рубин, жемчуг), в то время как другие высокие ювелирные компании переключились на менее ценные камни... 
Знаете ли, это часть моей культуры, моей личной истории. Я не могу припомнить, чтобы моя мать или бабушка хотя бы раз в жизни надели полудрагоценные камни. Вы видели хоть раз портрет индийского махараджи с украшениями из топаза или бирюзы? Tак что в моей голове нет места другим камням. Кстати, придумывать дизайн гораздо труднее, когда ты ограничен этими пятью камнями.

Price Realized


Estimate

  • $100,000 - $150,000


— Если бы вы были богом, какое ювелирное украшение вам хотелось бы создать?
Думаю, лучшее творение бога — это тот, кто носит украшение. Я не могу создать ничего лучшего, чем это. но если бы я думал о том, чтобы создать идеальное украшение, я бы хотел быть автором знаменитого колье, которое фирма Cartier сделала для махараджи Патиалы. Я бы хотел быть его автором!