Ювелирная неделя в Женеве Часть 1

Середина ноября - ювелирное время в Женеве. К самым важным в мире аукционным торгам Sotheby's и Christie's мы в этот раз присоединили походы по антикварным галереям и современным ювелирам, доступ к которым закрыт для непосвященных. Это стало возможно благодаря женевской компании Gem Project и ее руководителю Ольге Бровчук, собравшей не только тех, кто хотел увидеть "секретные" украшения, но и тех, кто согласился показать свои сокровища.

топ-лот аукциона Sotheby's - браслет с cапфиром и бриллиантами, Cartier. Продан за 6 072 900 франков при эстимейте 2 000 000 - 3 000 000

Но обо всем по порядку. В отношении аукционов сложились некие мифы, рожденные отсутствием информации и своего рода романтическими представлениями. Мне не раз приходилось читать в блогах восторженных девиц о том, как к женевским отелям подъезжают лимузины, из которых выходят дамы в вечерних платьях и мужчины в смокингах, чтобы посетить ювелирные аукционы.
Это, девушки, бывает только в кино и в вашем воображении. На самом деле аукционы - сугубо деловое мероприятие, на котором присутствуют дилеры камней и представители антикварных галерей. В основном (и тут девушки будут разочарованы) это мужчины пенсионного возраста, похожие на пыльные мешки, и растрепанные немолодые женщины. Конечно, пару сумок Биркин и бриллианты в старых ушах на аукционах увидеть можно, но публика в основном самая затрапезная. Зато - очень профессиональная.
Итак, мифы.

1. "Аукцион - место для покупки инвестиционных ценностей".
Я отношусь к такой возможности довольно скептически: в теории - да, настоящие драгоценности не падают в цене и хранить в них средства вполне можно - если у вас есть возможность заморозить большие суммы. С другой стороны, реально продать сегодня драгоценности практически невозможно - и это показали прошедшие аукционы в Женеве, где непроданными остались и крупные чистейшие бриллианты, и сапфиры с рубинами и изумрудами, не говоря уже об исторических драгоценностях с солидным провенансом.

Например, эти серьги Cartier с огромными изумрудами остались непроданными - частично из-за цены ('эстимейт 350-550 тысяч шв франков), частично из-за того, что в описании упоминается, что для придания прочности камни пропитаны смолой. Кому нужна смола по цене изумрудов? Если не знать этих тонкостей и не уметь читать сертификат, можно очень серьезно ошибиться с покупкой. И вместо инвестиции получится бессмысленная трата денег.

2. "Старые вещи дороже новых".
Это не так. Совсем не так.

Украшения Belle Epoque, принадлежавшие всемирно известной певице Нелли Мельба (в ее честь назван десерт Персик Мельба), тоже никому не приглянулись (за исключением последней сложной подвески/броши). И хотя эти вещи вызывают интерес и уважение, практического применения у них нет - вложением денег они служить не могут.

3. "Цены на аукционах значительно выше, чем в магазинах".
Это очень распространенный миф, совершенно не соответствующий действительности.

Браслеты из платины с бриллиантами эпохи Ар Деко на аукционах оцениваются от 20 тысяч франков. Если на них стоит знаменитое клеймо - то чуть дороже. В целом сегодня цены не превышают нижнюю границу эстимейта - так что найти что-то красивое можно всегда. Уровень работы в этих вещах, как правило, очень высокий. Изготовление подобного украшения в наши дни обойдется значительно дороже. Так что поклонникам Ар Деко прямая дорога на аукционы.

4. "На аукционах много подделок".

Rene Lalique

Rene Lalique

Arthur & Carlo Giuliano

Georges Fouquet

Suzanne Belperron

Конечно, от подделок никто не застрахован. Но аукцион - не барахолка. Там работают специалисты, которым доверие и многолетняя дружба с клиентами важнее возможности что-то быстро продать. Если возникает сомнение, лот снимается с продаж.
На ноябрьских аукционах было две вещи Rene Lalique - брошь/подвеска продана по нижней границе эстимейта за 68750 шв франков (Sotheby's), довольно авангардное колье 1920-х годов из пеньковой веревки и стеклянных бусин ушло на Christie's за 25 000 франков.
Антикварные вещи с эмалью работы Giuliano проданы за 11 875 франков.
Браслет с изумрудом в стиле Ар Деко работы Georges Fouquet продан за 237 500 франков, а вот брошь/подвеска Suzanne Belperron с горным хрусталем и бриллиантами осталась непроданной.

5. "Покупать легко - были бы деньги".
Вот это одно из самых больших заблуждений. Человек "с улицы", скорее всего, даже не успеет поднять "лопатку" с номером - в среднем на лот уходит меньше минуты, и надо действовать очень быстро. Если к лоту есть интерес, цена повышается в геометрической прогрессии. Обычно на торгах "бьются" профессионалы - люди, хорошо чувствующие процесс и с полувздоха понимающие интонации аукциониста. Крупные бойцы рынка - коллекционеры, миллионеры и прочие заинтересованные лица - в зале даже не показываются. Торг идет либо через подставных лиц, либо по телефону. Это понятно - присутствие таких людей в зале вызовет скачок цен, а это никому не нужно. В первую очередь, самим игрокам.

Эта брошь Harry Winston ушла за 1 035 000 франков меньше чем за 10 минут.

6. "На торги может попасть любой ювелир - были бы знакомства".
Это сильное заблуждение. Аукционы вообще-то не занимаются продвижением современных ювелиров - они продают value, то есть ценность. А ценность - это камни в первую очередь. Имена в понятие ценности входят, только если имя представляет собой коллекционный интерес. Cartier, Van Cleef & Arpels, Bulgari, Boucheron - эти марки всегда в цене, правда, с украшениями старше 50 лет, когда они приобретают статус антиквариата. Новые вещи вы не сможете продать даже за треть цены, уплаченной в магазине.
Из современных ювелиров есть всего несколько имен, которые всегда желанны на торгах. В первую очередь, это JAR - Жоэль Артур Розенталь. Его украшения уже не получают 10-кратное превышение эстимейта, как 10-15 лет назад, но стабильно хорошо продаются. Впрочем, и эстимейты сильно повысились по сравнению с тем, что было раньше.

Кольцо с изумрудами и бриллиантами, JAR. Продано за 300 000 франков при эстимейте 100-150 000 Christie's

Серьги с бриллиантами JAR. Проданы за 723 000 франков при эстимейте 220-330 000 Christie's

Клипсы JAR. Проданы за 412 500 франков при эстимейте 200-300 000 Sotheby's

А вот Michele Della Valle - аристократ из Рима, всегда желанный гость в Женеве, на этот раз выступил довольно слабо - несколько его вещей остались непроданными. В частности, вот эти.

Michele della Valle

Michele della Valle

И это лучше всего прочего свидетельствует о том, что сегодня на рынке нет места эмоциональным покупкам - люди хорошо считают и покупают только то, что смогут потом продать. Понятия "Красиво", "красивенько", "мило", "мне нравится", "недорого - можно и купить" на аукционах не работают. Здесь место для хорошо информированных профессионалов.
В заключение - короткий разговор с одной из самых опытных героинь аукционного фронта. Мы сидели за одним столом на предпросмотре. Пожилая, довольно потрепанная женщина с вечно недовольным лицом оказалась милой и разговорчивой. Я спросила ее, часто ли ей приходится обращаться к геммологам и другим специалистам за консультациями. Она сказала: "Я никогда этого не делаю. Покупаю исходя из собственных ощущений. Учусь только на своих ошибках".
Когда за плечами 40 лет работы - можно и так сказать. Остальным я бы все же рекомендовала обращаться к специалистам.

Торги в Женеве: ничего не произошло, но все счастливы

Торги Sotheby's Magnificent Jewels & Noble Jewels и Christie's Magnificent Jewels в Женеве считаются главным событием аукционного мира, определяющим цены, настроения и спрос на драгоценные камни и ювелирные украшения. В этот раз торги показали, что настроение сейчас как-то не очень...

Редкий браслет в стиле Ар Деко, Lacloche, ок. 1925. Продан за 744,500 франков. Sotheby's

Если судить по цифрам, то ничего страшного не происходит - они по-прежнему высоки, крупные, редкие и особенно цветные бриллианты продаются стабильно (пусть и не с бешеным превышением эстимейта, как в прошлые годы, но все же неплохо). Но что-то висит в воздухе - ощущение усталости, отсутствие куража, которым так славятся аукционы в Женеве. В зале значительно меньше частных покупателей, в основном торгуются дилеры и владельцы галерей. Их уныние понятно - цены сегодня таковы, что на купленные вещи уже ничего не накинешь. "Я сегодня предлагаю клиентам только сервис, - сказал владелец антикварной галереи в Женеве, смотревший украшения с нами за одним столом. - За много лет в этой профессии я изучил не только вкусы моих клиентов, но и состояние их коллекций. Я знаю, что им нужно, лучше, чем они сами. И рассматриваю аукционный выбор исключительно с этой точки зрения!"
Зато в зале присутствовал весь цвет современного ювелирного искусства - и Жоэль-Артур Розенталь (JAR), и Вирен Багат (Bhagat), и Гленн Спайро (Glenn Spiro), и Кристиан Хеммерле (Hemmerle). Интересуются они в основном камнями. И в основном - старыми. Новые камни, даже очень крупные и очень чистые, радуют только нуворишей.
"Очень хороший материал, - приговаривал Вирен Багат, рассматривая пару серег Bulgari с рубинами 70-х годов. - Сейчас таких камней уже нет"... И я живо представила себе, как эти камни спустя какое-то время появляются в новых серьгах, а про старую оправу никто и не вспомнит.

Это как раз серьги с новыми камнями - большими и чистыми. Серьги сделала новая марка Boehmer et Bassenge. Никому не пригодились. Christie's

Для того, чтобы вызвать интерес, камни должны быть действительно уникальными. А дизайн можно совсем не придумывать - все равно никто на него не смотрит. Сколько бантов ни приклей - они ничего не добавят к цене бриллиантов и вызовут лишь раздражение у специалистов.
На Sotheby's были предложены голубая и розовая капли, получившие романтические имена Артемис и Аполло. Собранные в простейшие серьги, они стали "героями" торгов и вызвали самую напряженную борьбу.

Sotheby's Artemis & Apollo. Голубой продали за 41,862,500 франков, розовый - за 15,256,250 франков.

Кстати, получила по поводу этих камней множество комментариев.  От "не отличу от Сваровски или фианитов" до "эстетики в этом никакой" и "в чем разница-то?".
Объясняю. Разница, конечно, существует только для тех, кто понимает уникальность работы природы. Только представьте себе - миллиарды лет эти камни формировались в недрах. Им были природой созданы идеальные условия - не то чтобы специально, но так сложилось. Если рядом произошел крошечный толчок или, не дай бог, тектонический сдвиг, или просто пробегающий мимо краб чихнул - камень уже может получиться не таким. Миллиарды лет он набирал цвет, чтобы этот цвет был едва заметен возбужденным энтузиастам, разглядевшим в нем "яркий розовый" (на самом деле, розовые бриллианты почти никогда не бывают достаточно розовыми).
И да - можно сравнивать со Сваровски или с фианитами. Но вам тогда в другую дверь.

Вот это кольцо, например, с крупными бриллиантами и довольно выразительным и строгим дизайном не нашло своего покупателя. Возможно, потому, что камни, хоть и большие, не слишком хороши по цвету. Здесь как раз краб чихнул - и камень вышел коричневатым, а не розовым.

А вот этот камень вполне уникален - прекрасный сапфир в строгой оправе Van Cleef & Arpels. Продан за 972,500 франков.

Большой интерес вызвал 15-каратный бирманский негретый рубин, получивший в результате торгов Christie's 12,751,500 франков.

Интерес к старинным украшениям и антиквариату снизился - многие вещи покупают для дальнейшей разборки. Материал сегодня ценится значительно выше работы. Хотя есть и исключения. На обоих аукционах были представлены драгоценные резные предметы Boucheron более чем столетней давности - пудреница, флакон для духов и коробочка для марок на Christie's, флакон из горного хрусталя на Sotheby's. Все ушли за большие деньги. Интересно, что флаконы до сих пор хранят запах духов - не могу сказать, что спустя сто лет он остался приятным, но это именно запах духов, а не чего-то еще. 

Пудреница Boucheron. Продана за 85,000 франков. Christie's

Бутылочка для духов, Boucheron, ок. 1900. Эстимейт 8,000-12,000 франков. Продана за 28,000
Sotheby's

Вещи Suzanne Belperron и Rene Boivin, традиционно пользующиеся интересом в Женеве, на этот раз не обманули ожиданий. Брошь из розового кварца с рубинами была продана на Christie's за 150 тысяч франков при эстимейте 80-120 тысяч франков.

Suzanne Belperron

Довольно тяжелые серьги в виде виноградной грозди с горным хрусталем и бриллиантами ушли за 100 тысяч франков при эстимейте 70-90 тысяч.

Вообще, явно ощущается недостаток игры - люди сегодня плохо покупают без дополнительных "аттракционов". Поэтому аукционные дома придумывают "программы", "коллекции", дают камням красивые интригующие имена. Christie's сочинил целый альбом, назвав его Dolce Vita и включив туда украшения известных итальянских марок - от Bulgari и Buccellati до Aldo Cipullo и Scavia. Номер оказался не слишком удачным. Многие вещи просто сошли с дистанции, не набрав даже нижней границы эстимейта. Никому не понравились колье и серьги Buccellati, некоторые вещи Bulgari (как дешевые, так и дорогие).

Серьги с аметистами, Bulgari. Не проданы

Колье с античными монетами. Не продано

Колье и серьги Buccellati. Не проданы

Современные авторы, как известно, редко попадают на такие аукционы - только те, в интересе к которым аукционные дома уверены. Bhagat и JAR - два таких имени. На Sotheby's были выставлены два ранних кольца JAR, интересных только для коллекционера, сентиментально реагирующего на первые шаги своего кумира. 

Кольца, JAR. Проданы за 45 тысяч франков при эстимейте 22-32 тысячи

На Christie's попали серьги этого же автора - зеркальные круги с плоскими грязными алмазами. Как всегда, набрали значительно больше эстимейта (и значительно больше того, на что выглядят).

Серьги JAR. Проданы за 223,500 франков при эстимейте 80-120 тысяч

Серьги Bhagat c рубинами и бриллиантами выступили более скромно, но достаточно хорошо. Проданы за 223,500 франков при эстимейте 150-250 тысяч.

Единственный стиль, вызывающий постоянный интерес у покупателей - Ар Деко. И конечно, вещи Cartier, Van Cleef & Arpels, Boucheron той эпохи продаются стабильно и значительно выше эстимейта. А если еще добавляется солидное происхождение - вещам действительно нет цены. Как в этом случае - брошь Cartier, принадлежавшая Моне Бисмарк, продана за 372,500 франков при эстимейте 105-155 тысяч.

В целом похоже, что драгоценные камни и украшения выработали свою цену. Торг идет неохотно, в зале царит если не уныние, то вялость. За исключением отдельных, действительно уникальных лотов. Когда объявляют такой лот, по залу как будто проходит волна - все мгновенно включаются. В эти минуты мало задумываешься над тем, что за цифры летают над твоей головой - миллионы накручиваются с головокружительной скоростью, но для большинства это уже абстракция. Напряжение таково, что муха пролетит - будет слышно. Конечная цифра встречается аплодисментами, как удачная реплика любимого артиста в театре. 

Ничего не произошло. Но все счастливы. Значит, жизнь в отрасли продолжается.

"Русский след" на аукционах в Женеве: мы больше не интересны?

Спустя почти сто лет после октябрьского переворота 1917 года в России на крупнейших торгах Christie's и Sotheby's в Женеве появилось сразу несколько драгоценностей с благородным происхождением - принадлежавших ранее семье русских императоров, а также видным русским аристократам и промышленникам.
Революция 1917 года катком прошлась не только по судьбам людей, но и по драгоценностям и другим предметам материальной культуры. Каким-то вещам повезло больше - их вывезли за границу сами хозяева. Другим - и это касается сокровищ царской семьи - суждено было быть конфискованными новой властью и проданными за валюту.
Любая новая власть начинает с того, что пытается уничтожить атрибуты власти прежней - так Оливер Кромвель первым делом казнил короля и переплавил все королевские регалии, чтобы ничто не напоминало народу про "угнетателей". Это его не спасло - и очень скоро его тоже ждало поругание, но не забвение.
Советское правительство поступило более изобретательно - оно решило продать царские драгоценности, чтобы купить на вырученные деньги тракторы для колхозов. Тракторы были куплены - но они сгнили на полях в бездействии, поскольку никто не умел на них работать. А драгоценности разбрелись по свету, чтобы выплыть на поверхность спустя сто лет.
Аукционный Дом Sotheby's выдал сразу два украшения с имперским провенансом. Первое из них - колье-чокер Екатерины Великой.

Изящная бриллиантовая вещица поражает современностью дизайна - за более чем 200 лет она не устарела, ее легко можно себе представить на современной девушке (увы, для того, чтобы носить колье, нужна стройная шея). Бриллиантовый бант снимается и может носиться как брошь, а гибкое колье можно надевать отдельно.

Колье продавала известная нью-йоркская галерея, специализирующаяся на драгоценностях русского происхождения. Эстимейт, с которым было выставлено колье, не оставил ему никаких шансов. За 3 - 5 миллионов долларов его никто не захотел купить.
Можно сколько угодно рассуждать о том, что эти вещи - наше национальное достояние и их надо вернуть на Родину. Пока не принято политическое решение на этот счет, все наши ахи и вздохи останутся чистыми эмоциями. То, что на них не находится покупатель, говорит лишь о том, что сентиментальная ценность русских украшений понятна только нам. Завсегдатаи аукционов видят в них не крупицы русской истории, а горстку алмазов старинной огранки, которая, по их мнению, не стоит таких денег. Прошло сто лет, и флер "русского аристократизма" развеялся - мировому ювелирному сообществу нет никакого дела до нашей истории.

Вторая вещь с русским провенансом тоже не нашла покупателя, хотя история ее вполне захватывающая. В 1711 году Петр Первый лично повел войска против турецкого султана - и в районе реки Прут был окружен и находился на грани гибели. И тогда его жена, Екатерина Первая, собрала свои драгоценности и послала их султану в надежде, что тот снимет осаду. В ознаменование подвига жены Петр Первый учредил орден Св. Екатерины.
Бриллианты Екатерины превратились в блистательную парюру, сделанную, правда, в турецком пышном стиле, а значит, безнадежно устаревшую. Цветные камни старой огранки не блестят, а мерцают - кто знает, скольких обитательниц гарема они украшали?
Оценена парюра была так же, как и колье Екатерины Второй - 3 - 5 миллионов долларов. Как сказал мне известный нью-йоркский коллекционер Ли Сигельсон, "Людям же хочется носить то, что они покупают, а такую вещь сегодня не наденешь". Я спросила - а как же история? Ли посмотрел на меня с иронией и пожал плечами.
Christie's ответил двумя русскими вещами. Первая из них, потрясающая подвеска-камея на изумруде, принадлежала княгине Вере Лобановой-Ростовской.

Урожденная княжна Долгорукая, Вера молодой девушкой вышла замуж за князя Лобанова-Ростовского. Князь умер через два года после свадьбы. Княгиня Вера была умной женщиной - она поняла, к чему все идет, гораздо раньше остальных русских аристократов - еще в 1905 году. Она уехала в Париж и собрала внушительную ювелирную коллекцию. Когда родственники и друзья упрекали ее в расточительности, она отвечала: "Я не трачу, а создаю второе состояние".

К сожалению, о самой камее практически ничего не известно: ни автор, ни даже время создания. Можно только предположить, что она была создана в начале 19 века - классический профиль, высокая обьемная резьба говорят именно об этом. Камея была продана за 181 250 шв. франков при эстимейте 60 - 80 тысяч.

"Путиловская" жемчужина получила свое название по имени владельца - хозяина знаменитого Путиловского завода в Петербурге. Огромная натуральная жемчужина, практически идеальная, вставлена в брошь, которую с свое время вывез за границу сын Путилова.  За жемчужину просили больше миллиона франков - и покупателя не нашлось.

Осталась без покупателя и прекрасная шкатулка Фаберже - довольно редкая вещь для аукциона. Торг остановился на 130 тысячах франков. 

В общем, налицо факт - наши вещи нужны только нам. Но денег на них у государства нет - а если бы и были, то покупка таких вещей просто не в приоритете сегодня. Когда было политическое решение, Вексельбергу посоветовали купить коллекцию яиц Фаберже. Сегодня такой "совет" не последовал. Совершенно очевидно, что такие вещи покупаются не для того, чтобы их носить (вопреки мнению Ли Сигельсона). Они должны украшать музеи. Но... государству явно не до музеев сегодня.

Кстати, на Sotheby's продавался экземпляр знаменитого каталога академика Ферсмана, в котором запечатлены все сокровища, конфискованные из дворцов императорской семьи. Каталог был выпущен в 1925 году на русском, английском и французском языках и остался практически единственным свидетельством и перечнем утраченных царских сокровищ. Каталог на аукционе достался лондонской галерее Symbolic & Chase, которая купила его за 75 тысяч франков.

Он химик, он ботаник

Если вы хотите знать, как выглядят украшения современного ювелира, которые с удовольствием берут самые главные мировые аукционы, то вам сюда. Знакомьтесь – Микеле делла Валле (Michele della Valle), уроженец Рима, житель Женевы, ювелир, музыкант, аристократ и эстет.

Сказать, что Микеле вдохновляет природа – значит сказать банальность: это и так очевидно при взгляде на его украшения. Гораздо интереснее то, как он видит цвет и объем цветов, листьев, животных, воды, огня… При помощи драгоценных (и не слишком драгоценных, но выразительных по цвету и фактуре) камней он воссоздает живую поверхность творений природы, добиваясь почти осязаемого подобия. Зеленые как трава цавориты, оранжевые сапфиры и спессартины, красные как кровь рубины, голубые параибские турмалины соединяются в украшениях, заставляющих коллекционеров и любителей ювелирного искусства с нетерпением ждать, когда появится что-то новое.

По признанию Микеле, все началось еще в детстве. В маленьком римском магазине он купил пригоршню фальшивых камней. Они ему так понравились, что он сделал несколько украшений из латуни и алюминия. Ему даже удалось их продать – друзья родителей были снисходительны к талантливому подростку и с удовольствием поддержали его новое увлечение. Спустя несколько лет увлечение превратилось в страсть, и Микеле отправился на поиски драгоценных камней. Не секрет, что лучшие камни в мире находят в труднодоступных местах, к тому же поиск нередко осложнен гражданскими войнами и межнациональными конфликтами, протекающими в этих регионах. Микеле это не остановило. Он вспоминает свою первую покупку в 1976 году: бирманский рубин исключительного качества. Он показал камень легендарному дилеру цветных камней Роже Варенну, и тот посоветовал искать знакомства с братьями Булгари. Что Микеле и сделал – и последующие несколько лет проработал в контакте с Паоло и Джанни. «Я научился у них радости цвета, - вспоминает Микеле, - умению смешивать полудрагоценные камни, пусть и не самые дорогие, с настоящими драгоценностями. Я понял, что главное – художественный результат, а не стоимость используемых камней».

В украшениях Микеле делла Валле виден он сам, его подход к жизни и понятию красоты: они сильные, но в то же время нежные, уверенные в себе, самодостаточные, но женственные и соблазнительные. В том, что он делает, видна культура и хорошее знакомство с ювелирным искусством прошлого. Тени Rene Boivin и Fulco di Verdura явственно видны за его спиной – но это как раз тот редкий случай, когда автор не повторяет предшественников, а следует традиции.

«Мои украшения никогда не бывают темными и драматичными, - говорит он. – Я хочу, чтобы они приносили радость». Самому Микеле радость приносит пение – он обладает драматическим тенором и записал несколько дисков с оперными ариями.

Делла Валле практически не продает свои украшения через магазины. Он выбрал для себя вариант частных продаж – он приглашает клиентов в свою студию в Женеве. Таким образом, по его словам, он может лучше узнать человека, который хочет купить украшение Michele della Valle. Выполняется заказ в мастерских в Риме и Женеве. Другой способ познакомиться с украшениями этого автора – аукционы Magnificent Jewels в Женеве и Нью-Йорке.