Ювелирная неделя в Женеве Часть 1

Середина ноября - ювелирное время в Женеве. К самым важным в мире аукционным торгам Sotheby's и Christie's мы в этот раз присоединили походы по антикварным галереям и современным ювелирам, доступ к которым закрыт для непосвященных. Это стало возможно благодаря женевской компании Gem Project и ее руководителю Ольге Бровчук, собравшей не только тех, кто хотел увидеть "секретные" украшения, но и тех, кто согласился показать свои сокровища.

топ-лот аукциона Sotheby's - браслет с cапфиром и бриллиантами, Cartier. Продан за 6 072 900 франков при эстимейте 2 000 000 - 3 000 000

Но обо всем по порядку. В отношении аукционов сложились некие мифы, рожденные отсутствием информации и своего рода романтическими представлениями. Мне не раз приходилось читать в блогах восторженных девиц о том, как к женевским отелям подъезжают лимузины, из которых выходят дамы в вечерних платьях и мужчины в смокингах, чтобы посетить ювелирные аукционы.
Это, девушки, бывает только в кино и в вашем воображении. На самом деле аукционы - сугубо деловое мероприятие, на котором присутствуют дилеры камней и представители антикварных галерей. В основном (и тут девушки будут разочарованы) это мужчины пенсионного возраста, похожие на пыльные мешки, и растрепанные немолодые женщины. Конечно, пару сумок Биркин и бриллианты в старых ушах на аукционах увидеть можно, но публика в основном самая затрапезная. Зато - очень профессиональная.
Итак, мифы.

1. "Аукцион - место для покупки инвестиционных ценностей".
Я отношусь к такой возможности довольно скептически: в теории - да, настоящие драгоценности не падают в цене и хранить в них средства вполне можно - если у вас есть возможность заморозить большие суммы. С другой стороны, реально продать сегодня драгоценности практически невозможно - и это показали прошедшие аукционы в Женеве, где непроданными остались и крупные чистейшие бриллианты, и сапфиры с рубинами и изумрудами, не говоря уже об исторических драгоценностях с солидным провенансом.

Например, эти серьги Cartier с огромными изумрудами остались непроданными - частично из-за цены ('эстимейт 350-550 тысяч шв франков), частично из-за того, что в описании упоминается, что для придания прочности камни пропитаны смолой. Кому нужна смола по цене изумрудов? Если не знать этих тонкостей и не уметь читать сертификат, можно очень серьезно ошибиться с покупкой. И вместо инвестиции получится бессмысленная трата денег.

2. "Старые вещи дороже новых".
Это не так. Совсем не так.

Украшения Belle Epoque, принадлежавшие всемирно известной певице Нелли Мельба (в ее честь назван десерт Персик Мельба), тоже никому не приглянулись (за исключением последней сложной подвески/броши). И хотя эти вещи вызывают интерес и уважение, практического применения у них нет - вложением денег они служить не могут.

3. "Цены на аукционах значительно выше, чем в магазинах".
Это очень распространенный миф, совершенно не соответствующий действительности.

Браслеты из платины с бриллиантами эпохи Ар Деко на аукционах оцениваются от 20 тысяч франков. Если на них стоит знаменитое клеймо - то чуть дороже. В целом сегодня цены не превышают нижнюю границу эстимейта - так что найти что-то красивое можно всегда. Уровень работы в этих вещах, как правило, очень высокий. Изготовление подобного украшения в наши дни обойдется значительно дороже. Так что поклонникам Ар Деко прямая дорога на аукционы.

4. "На аукционах много подделок".

Rene Lalique

Rene Lalique

Arthur & Carlo Giuliano

Georges Fouquet

Suzanne Belperron

Конечно, от подделок никто не застрахован. Но аукцион - не барахолка. Там работают специалисты, которым доверие и многолетняя дружба с клиентами важнее возможности что-то быстро продать. Если возникает сомнение, лот снимается с продаж.
На ноябрьских аукционах было две вещи Rene Lalique - брошь/подвеска продана по нижней границе эстимейта за 68750 шв франков (Sotheby's), довольно авангардное колье 1920-х годов из пеньковой веревки и стеклянных бусин ушло на Christie's за 25 000 франков.
Антикварные вещи с эмалью работы Giuliano проданы за 11 875 франков.
Браслет с изумрудом в стиле Ар Деко работы Georges Fouquet продан за 237 500 франков, а вот брошь/подвеска Suzanne Belperron с горным хрусталем и бриллиантами осталась непроданной.

5. "Покупать легко - были бы деньги".
Вот это одно из самых больших заблуждений. Человек "с улицы", скорее всего, даже не успеет поднять "лопатку" с номером - в среднем на лот уходит меньше минуты, и надо действовать очень быстро. Если к лоту есть интерес, цена повышается в геометрической прогрессии. Обычно на торгах "бьются" профессионалы - люди, хорошо чувствующие процесс и с полувздоха понимающие интонации аукциониста. Крупные бойцы рынка - коллекционеры, миллионеры и прочие заинтересованные лица - в зале даже не показываются. Торг идет либо через подставных лиц, либо по телефону. Это понятно - присутствие таких людей в зале вызовет скачок цен, а это никому не нужно. В первую очередь, самим игрокам.

Эта брошь Harry Winston ушла за 1 035 000 франков меньше чем за 10 минут.

6. "На торги может попасть любой ювелир - были бы знакомства".
Это сильное заблуждение. Аукционы вообще-то не занимаются продвижением современных ювелиров - они продают value, то есть ценность. А ценность - это камни в первую очередь. Имена в понятие ценности входят, только если имя представляет собой коллекционный интерес. Cartier, Van Cleef & Arpels, Bulgari, Boucheron - эти марки всегда в цене, правда, с украшениями старше 50 лет, когда они приобретают статус антиквариата. Новые вещи вы не сможете продать даже за треть цены, уплаченной в магазине.
Из современных ювелиров есть всего несколько имен, которые всегда желанны на торгах. В первую очередь, это JAR - Жоэль Артур Розенталь. Его украшения уже не получают 10-кратное превышение эстимейта, как 10-15 лет назад, но стабильно хорошо продаются. Впрочем, и эстимейты сильно повысились по сравнению с тем, что было раньше.

Кольцо с изумрудами и бриллиантами, JAR. Продано за 300 000 франков при эстимейте 100-150 000 Christie's

Серьги с бриллиантами JAR. Проданы за 723 000 франков при эстимейте 220-330 000 Christie's

Клипсы JAR. Проданы за 412 500 франков при эстимейте 200-300 000 Sotheby's

А вот Michele Della Valle - аристократ из Рима, всегда желанный гость в Женеве, на этот раз выступил довольно слабо - несколько его вещей остались непроданными. В частности, вот эти.

Michele della Valle

Michele della Valle

И это лучше всего прочего свидетельствует о том, что сегодня на рынке нет места эмоциональным покупкам - люди хорошо считают и покупают только то, что смогут потом продать. Понятия "Красиво", "красивенько", "мило", "мне нравится", "недорого - можно и купить" на аукционах не работают. Здесь место для хорошо информированных профессионалов.
В заключение - короткий разговор с одной из самых опытных героинь аукционного фронта. Мы сидели за одним столом на предпросмотре. Пожилая, довольно потрепанная женщина с вечно недовольным лицом оказалась милой и разговорчивой. Я спросила ее, часто ли ей приходится обращаться к геммологам и другим специалистам за консультациями. Она сказала: "Я никогда этого не делаю. Покупаю исходя из собственных ощущений. Учусь только на своих ошибках".
Когда за плечами 40 лет работы - можно и так сказать. Остальным я бы все же рекомендовала обращаться к специалистам.

Старые деньги за новые украшения

На парковке перед выставочным центром в голландском городе Маастрихт – машины с немецкими, французскими, бельгийскими номерами. В середине марта вся Европа едет сюда, на ярмарку изящных искусств и антиквариата TEFAF, чтобы увидеть все лучшее, что есть сегодня на этом достаточно узком рынке.

ENTRANCE TEFAF MAASTRICHT 2018 
PHOTOGRAPHY MARK NIEDERMANN 

Коллекционера видно сразу. Публика в Маастрихте отборная. Сухие породистые дамы с бриллиантами в старых ушах, одетые в серенькое и концептуальное (сумку Louis Vuitton не встретишь – только Chanel, причем винтажная), их респектабельные спутники посверкивают алмазными запонками… такой мы представляем себе старую Европу, фамильные состояния, громкие фамилии. Этих людей больше нигде не увидишь в таком количестве – они растворились в мировой толпе, закутанной в китайские пуховики. Взгляд человека из России цепляется за обилие людей в инвалидных креслах - некоторые прекрасно оснащены и позволяют передвигаться автономно. У нас такого, конечно, не увидишь - эти люди замурованы в своих квартирах и на улицу не выходят, потому что не могут. В Маастрихте богатых инвалидов полно - они продолжают получать радость от любимых картин, собирают личные коллекции... Будь я социальным фотографом, снимала бы только людей на TEFAF – но увы, я не фотограф. И интерес у меня совсем другой. 

MORSINK ICON GALLERY STAND 136 - MOTHER OF GOD 
PHOTOGRAPHY LORAINE BODEWES

Второе, не менее поверхностное впечатление – на ярмарке практически не слышно русской речи. Хотя русские там есть – ходят по стендам, тычут капризными пальчиками в полотна старых мастеров и говорят: «Что-то нет шедевров!» Вообще-то ярмарка – не музей. И то, что галереи не выставляют Рафаэля, Леонардо или Вермеера, как раз хорошо – это означает, что лучшие работы находятся там, где им и должно быть – в государственных и частных музейных хранилищах. Представить себе рынок, заваленный шедеврами, можно только в страшном сне – в моем понимании это было бы признаком жуткого кризиса или войны.

GALERIE PATRICE TRIGANO STAND 530 
PHOTOGRAPHY LORAINE BODEWES

Меня в Маастрихт привело желание узнать, что ярмарка предлагает в ювелирной области. Ювелирный раздел там относительно невелик. Из ныне живущих художников в этом году были представлены четверо – Wallace Chan, Hemmerle, Otto Jacob и - впервые - Glenn Spiro, выступающий под лаконичной маркой G. Van Cleef & Arpels и Reza представляли крупный ювелирный бизнес. Еще несколько ювелирных стендов заполнены антиквариатом. 

Van Cleef & Arpels

Участием в маастрихтской ярмарке современному ювелиру можно гордиться. Не каждой компании удается там удержаться. Получить стенд в Маастрихте ювелиру практически невозможно – кандидатуры рассматриваются очень строгой комиссией. Марка должна обладать собственным лицом, представлять интерес с точки зрения искусства, быть признанной в мире коллекционеров и успешной на крупных мировых аукционах. Hemmerle, к примеру, не выставляется больше нигде – им вполне достаточно TEFAF. Именно там их работы увидят все, кому это нужно. Именно там потомственные ювелиры из Мюнхена нашли всех своих клиентов. 

Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

В коллекции Hemmerle этого года – вещи, сделанные к грядущему юбилею компании. Но помимо тщательно выполненных орденов, есть и украшения, сделанные из не традиционных для "высокого искусства" материалов - в частности, меди, алюминия и стали. Мало кто в мире ассоциирует недорогой алюминий с высоким ювелирным искусством – даже в бижутерии им обычно пренебрегают. Но Hemmerle известны своими экспериментами с разными металлами. Компания яростно отстаивает свое право на “художественность” – материал не так важен, как артистизм. Hemmerle красит алюминий в разные цвета, украшает его драгоценной россыпью камней не только снаружи, но и изнутри. Реакция на эти крупные и очень эффектные вещи разная – от восторга до полного неприятия. Понятно, что украшения из алюминия нелегко продать – во всяком случае, в подавляющем большинстве ювелирных магазинов мира концепцию не поймут не только покупатели, но и продавцы. Такие вещи продаются только автором, только личностью. И покупаются только коллекционерами. 

Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

Кристиан Хеммерле сказал мне, что они никогда не дают свои вещи на аукционы – и в то же время, это одно из немногих современных имен, которые успешно продаются на Christie’s и Sotheby’s, причем в самом высоком сегменте. Вещи на аукционы попадают от прежних владельцев и получают высокую оценку и еще большую продажную цену. Конечно, это убеждает любителей украшений больше любых слов. 

Wallace Chan

Wallace Chan приехал в Маастрихт уже в третий раз. Сказать, что он уникален – значит сказать банальность. Единственный художник-ювелир из Азии, который принят в Европе на коллекционном уровне. Маастрихт, игольное ушко, через которое не дано пройти практически никому, покорился ему безоговорочно. Людей у Уоллеса на стенде очень много. Реакция в основном – удивление. Маэстро, как всегда, одет в черное, загадочен и немногословен. Новых вещей немного – но они настолько многотрудные, что удивителен сам факт подобной работоспособности. Уоллес работает в основном с титаном, добавляя к нему акценты из золота. Вот почему-то в этом случае никаких вопросов о стоимости металла не возникает – настолько работа поглощает все остальные обстоятельства, настолько ценность ее очевидна. При этом работы Уоллеса Чана не соответствуют европейскому вкусу – он избыточен во всем: в красках, в размерах, в формах. Так что интерес – это пока все, на что он может здесь рассчитывать. Сам он не переживает по этому поводу – ему важно показать свою работу, и он расплывается в улыбке каждый раз, когда очередной европеец, ошеломленный буйством красок и масштабом действа, подходит, чтобы пожать ему руку. Об уровне амбиций художника говорит книга в черной обложке размером метр на метр, лежащая у входа – она посвящена его творчеству. Книга большая, вещи тоже не маленькие. Восхищайся, Европа! 

Wallace Chan

Немец Отто Якоб делает украшения в стиле Средневековья. В них много работы и не слишком много драгоценных камней, зато цены – как на произведения искусства. Как и Хеммерле, Отто Якоб несет в себе современный немецкий стиль, который известен и узнаваем. 

Otto Jacob

Otto Jacob

Otto Jacob

Otto Jacob

Otto Jacob

Otto Jacob

Otto Jacob

А вот стенд, обозначенный двумя культовыми для любого знатока ювелирного искусства именами – Verdura/Belperron – отсылает нас к стилю прошлого века, который остается удивительно актуальным и сегодня. Великие дизайнеры, шедшие против течения – Fulco di Verdura и Suzanne Belperron – сегодня необычайно востребованы, их вещи на аукционах получают очень высокие цены. Оба художника не оставили потомства. Их имена должны были стать историей. Но нашлись предприимчивые люди (надо сказать, что не только предприимчивостью объясняется их решение возродить имена гениальных ювелиров – новые хозяева не устают клясться в любви к Вердуре и Бельперрон), которые приобрели архивы и начали делать новые вещи по старым эскизам.

 Отношение к этому начинанию двойственное. Бельперрон, говорят, перед смертью хотела сжечь свои эскизы – поскольку мысль о том, что кто-то сможет их использовать, для нее была невыносима. Но не сожгла. Она никогда не ставила свою подпись на украшения. «Моя подпись – это мой стиль», - говорила она. И действительно, зачем ставить подпись, если каждое украшение делалось для конкретного человека и вручалось ему автором лично? Ей даже в голову не приходило, что через 50 лет после ее смерти аукционы будут бороться за право представить ее вещи, а эскизы будут использованы для создания новых линий. 

Suzanne Belperron vintage

Suzanne Belperron vintage

Suzanne Belperron. Necklace made for Elsa Schiaparelli

Suzanne Belperron

Новые вещи подписаны – компания очень заботится о том, чтобы не произошло путаницы. Они ни в коем случае не планируют выдавать новое за старое. Подчеркивается также, что над украшениями работают потомки мастеров в тех же мастерских, где изготовлялись вещи Вердуры и Бельперрон. Я спросила, как воспринимают новые вещи в Европе и Америке? «В Америке мало кто знает этих художников – они работали на очень избранную публику, поэтому смотрят на нас, как на новую марку, - ответили мне. – А в Европе, конечно, эти имена известны. Смотрят придирчиво и пока с недоверием». Недоверие понятно. Вердикт специалистов строг – в старых вещях есть харизма, тепло рук автора. В новых это не чувствуется. Но кто знает – может быть, через 50 лет и эти вещи станут художественным раритетом? 

Verdura vintage

Verdura vintage

Verdura vintage

Лондонский ювелир Гленн Спайро дебютировал на TEFAF украшениями с поражающими воображение драгоценными камнями, представленными в новом элегантном дизайне. В зоне интересов дизайнера - сердолики пятитысячелетней давности из могильников Месопотамии и потрясающие колумбийские изумруды, к которым Гленн питает особую слабость. Изумруды он обрамляет окрашенным в зеленый цвет титаном. Ни одного бриллианта - зеленые камни играют самостоятельно. Удивительно лаконичное и практически идеальное произведение искусства.

Colombian emeralds mounted in titanium, by G (Glenn Spiro)

Mesopotamian cornelians (3 000 years B.C.) in gold bangles by G (Glenn Spiro)

Гленн известен не только элегантностью дизайна и камнями высшего качества, но и конструктивными идеями, двигающими вперед развитие ювелирного мастерства. 

G by Glenn Spiro

G by Glenn Spiro

Для этого идеально сбалансированного колье он взял бриллианты из не самого яркого украшения Cartier 60-х годов, добавил цепь японского ручного плетения. Ничего лишнего, почти не видно металла - именно в таком исполнении камни смотрятся лучше всего.
И, конечно, у Гленна особый взгляд на форму и объем украшений. Даже не самые дорогие камни начинают играть в его исполнении новым светом и цветом. Как, например, в парных браслетах из розового золота с розовым кварцем и аметистом.