вторник, 15 марта 2016 г.

Бриллианты в алюминии

На парковке перед выставочным центром в голландском городе Маастрихт – машины с немецкими, французскими, бельгийскими номерами. В середине марта вся Европа едет сюда, на ярмарку изящных искусств и антиквариата TEFAF, чтобы увидеть все лучшее, что есть сегодня на этом достаточно узком рынке.
У входа гостей встречает стена из белых цветов - мы в Голландии, не забывайте!

Коллекционера видно сразу. Публика в Маастрихте отборная. Сухие породистые дамы с бриллиантами в старых ушах, одетые в серенькое и концептуальное (сумку Louis Vuitton не встретишь – только Chanel, причем винтажная), их респектабельные спутники посверкивают алмазными запонками… такой мы представляем себе старую Европу, фамильные состояния, громкие фамилии. Этих людей больше нигде не увидишь в таком количестве – они растворились в мировой толпе, закутанной в китайские пуховики. Будь я социальным фотографом, снимала бы только людей на TEFAF – но увы, я не фотограф. И интерес у меня совсем другой.
Castellani, mid-19th century. Alexandra di Castro Gallery

Второе, не менее поверхностное впечатление – на ярмарке практически не слышно русской речи. Хотя русские там есть – ходят по стендам, тычут капризными пальчиками в полотна старых мастеров и говорят: «Что-то нет шедевров!» Вообще-то ярмарка – не музей. И то, что галереи не выставляют Рафаэля, Леонардо или Вермеера, как раз хорошо – это означает, что лучшие работы находятся там, где им и должно быть – в государственных и частных музейных хранилищах. Представить себе рынок, заваленный шедеврами, можно только в страшном сне – в моем понимании это было бы признаком жуткого кризиса или войны.
Van Cleef & Arpels, 2015

Меня в Маастрихт привело желание узнать, что ярмарка предлагает в ювелирной области. Ювелирный раздел там относительно невелик. Из ныне живущих художников в этом году были представлены трое – Wallace Chan, Hemmerle и Otto Jacob. Van Cleef & Arpels, Alexandre Reza и Chopard представляли крупный ювелирный бизнес. Еще несколько ювелирных стендов заполнены антиквариатом.
Chopard


Участием в маастрихтской ярмарке современному ювелиру можно гордиться. Не каждой компании удается там удержаться. Получить стенд в Маастрихте ювелиру практически невозможно – кандидатуры рассматриваются очень строгой комиссией. Марка должна обладать собственным лицом, представлять интерес с точки зрения искусства, быть признанной в мире коллекционеров и успешной на крупных мировых аукционах. Hemmerle, к примеру, не выставляется больше нигде – им вполне достаточно Маастрихта. Именно там их работы увидят все, кому это нужно. Именно там потомственные ювелиры из Мюнхена нашли всех своих клиентов.
Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle


В этот раз Hemmerle представили концептуальный проект – коллекцию из алюминия. Мало кто в мире ассоциирует этот недорогой металл с высоким ювелирным искусством – даже в бижутерии им обычно пренебрегают. Но Hemmerle известны своими экспериментами с разными металлами. Компания яростно отстаивает свое право на “художественность” – материал не так важен, как артистизм. Hemmerle красит алюминий в разные цвета, украшает его драгоценной россыпью камней не только снаружи, но и изнутри. Реакция на эти крупные и очень эффектные вещи разная – от восторга до полного неприятия. Понятно, что украшения из алюминия нелегко продать – во всяком случае, в подавляющем большинстве ювелирных магазинов мира концепцию не поймут не только покупатели, но и продавцы. Такие вещи продаются только автором, только личностью. И покупаются только коллекционерами. 
Hemmerle

Hemmerle

Hemmerle

Кристиан Хеммерле сказал мне, что они никогда не дают свои вещи на аукционы – и в то же время, это одно из немногих современных имен, которые успешно продаются на Christie’s и Sotheby’s, причем в самом высоком сегменте. Вещи на аукционы попадают от прежних владельцев и получают высокую оценку и еще большую продажную цену. Конечно, это убеждает любителей украшений больше любых слов.
Wallace Chan

Wallace Chan

Wallace Chan

Wallace Chan приехал в Маастрихт впервые. Сказать, что он уникален – значит сказать банальность. Единственный художник-ювелир из Азии, который принят в Европе на коллекционном уровне, он уже два раза принимал участие в Биеннале антикваров в Париже. И вот теперь – Маастрихт, игольное ушко, через которое не дано пройти практически никому. Людей у Уоллеса на стенде очень много. Реакция в основном – удивление. Маэстро, как всегда, одет в черное, загадочен и немногословен. Новых вещей немного – но они настолько многотрудные, что удивителен сам факт подобной работоспособности. Уоллес работает в основном с титаном, добавляя к нему акценты из золота. Вот почему-то в этом случае никаких вопросов о стоимости металла не возникает – настолько работа поглощает все остальные обстоятельства, настолько ценность ее очевидна. При этом работы Уоллеса Чана не соответствуют европейскому вкусу – он избыточен во всем: в красках, в размерах, в формах. Так что интерес – это пока все, на что он может здесь рассчитывать. Сам он не переживает по этому поводу – ему важно показать свою работу, и он расплывается в улыбке каждый раз, когда очередной европеец, ошеломленный буйством красок и масштабом действа, подходит, чтобы пожать ему руку. Об уровне амбиций художника говорит книга в черной обложке размером метр на метр, лежащая у входа – она посвящена его творчеству. Книга большая, вещи тоже не маленькие. Восхищайся, Европа!
Wallace Chan

Немец Отто Якоб делает украшения в стиле Средневековья. В них много работы и не слишком много драгоценных камней, зато цены – как на произведения искусства. Как и Хеммерле, Отто Якоб несет в себе современный немецкий стиль, который известен и узнаваем.
Otto Jacob

Otto Jacob

Otto Jacob

Otto Jacob


А вот стенд, обозначенный двумя культовыми для любого знатока ювелирного искусства именами – Verdura/Belperron – отсылает нас к стилю прошлого века, который остается удивительно актуальным и сегодня. Великие дизайнеры, шедшие против течения – Fulco di Verdura и Suzanne Belperron – сегодня необычайно востребованы, их вещи на аукционах получают очень высокие цены. Оба художника не оставили потомства. Их имена должны были стать историей. Но нашлись предприимчивые люди (надо сказать, что не только предприимчивостью объясняется их решение возродить имена гениальных ювелиров – новые хозяева не устают клясться в любви к Вердуре и Бельперрон), которые приобрели архивы и начали делать новые вещи по старым эскизам.

 Отношение к этому начинанию двойственное. Бельперрон, говорят, перед смертью хотела сжечь свои эскизы – поскольку мысль о том, что кто-то сможет их использовать, для нее была невыносима. Но не сожгла. Она никогда не ставила свою подпись на украшения. «Моя подпись – это мой стиль», - говорила она. И действительно, зачем ставить подпись, если каждое украшение делалось для конкретного человека и вручалось ему автором лично? Ей даже в голову не приходило, что через 50 лет после ее смерти аукционы будут бороться за право представить ее вещи, а эскизы будут использованы для создания новых линий. 
Suzanne Belperron - new (left) and vintage (right)

Suzanne Belperron vintage

Suzanne Belperron vintage

Новые вещи подписаны – компания очень заботится о том, чтобы не произошло путаницы. Они ни в коем случае не планируют выдавать новое за старое. Подчеркивается также, что над украшениями работают потомки мастеров в тех же мастерских, где изготовлялись вещи Вердуры и Бельперрон. Я спросила, как воспринимают новые вещи в Европе и Америке? «В Америке мало кто знает этих художников – они работали на очень избранную публику, поэтому смотрят на нас, как на новую марку, - ответили мне. – А в Европе, конечно, эти имена известны. Смотрят придирчиво и пока с недоверием». Недоверие понятно. Вердикт специалистов строг – в старых вещях есть харизма, тепло рук автора. В новых это не чувствуется. Но кто знает – может быть, через 50 лет и эти вещи станут художественным раритетом?
Verdura vintage

Verdura vintage
Verdura new - limited edition of 200 copies

Verdura vintage


Комментариев нет:

Отправить комментарий