Он химик, он ботаник

Если вы хотите знать, как выглядят украшения современного ювелира, которые с удовольствием берут самые главные мировые аукционы, то вам сюда. Знакомьтесь – Микеле делла Валле (Michele della Valle), уроженец Рима, житель Женевы, ювелир, музыкант, аристократ и эстет.

Сказать, что Микеле вдохновляет природа – значит сказать банальность: это и так очевидно при взгляде на его украшения. Гораздо интереснее то, как он видит цвет и объем цветов, листьев, животных, воды, огня… При помощи драгоценных (и не слишком драгоценных, но выразительных по цвету и фактуре) камней он воссоздает живую поверхность творений природы, добиваясь почти осязаемого подобия. Зеленые как трава цавориты, оранжевые сапфиры и спессартины, красные как кровь рубины, голубые параибские турмалины соединяются в украшениях, заставляющих коллекционеров и любителей ювелирного искусства с нетерпением ждать, когда появится что-то новое.

По признанию Микеле, все началось еще в детстве. В маленьком римском магазине он купил пригоршню фальшивых камней. Они ему так понравились, что он сделал несколько украшений из латуни и алюминия. Ему даже удалось их продать – друзья родителей были снисходительны к талантливому подростку и с удовольствием поддержали его новое увлечение. Спустя несколько лет увлечение превратилось в страсть, и Микеле отправился на поиски драгоценных камней. Не секрет, что лучшие камни в мире находят в труднодоступных местах, к тому же поиск нередко осложнен гражданскими войнами и межнациональными конфликтами, протекающими в этих регионах. Микеле это не остановило. Он вспоминает свою первую покупку в 1976 году: бирманский рубин исключительного качества. Он показал камень легендарному дилеру цветных камней Роже Варенну, и тот посоветовал искать знакомства с братьями Булгари. Что Микеле и сделал – и последующие несколько лет проработал в контакте с Паоло и Джанни. «Я научился у них радости цвета, - вспоминает Микеле, - умению смешивать полудрагоценные камни, пусть и не самые дорогие, с настоящими драгоценностями. Я понял, что главное – художественный результат, а не стоимость используемых камней».

В украшениях Микеле делла Валле виден он сам, его подход к жизни и понятию красоты: они сильные, но в то же время нежные, уверенные в себе, самодостаточные, но женственные и соблазнительные. В том, что он делает, видна культура и хорошее знакомство с ювелирным искусством прошлого. Тени Rene Boivin и Fulco di Verdura явственно видны за его спиной – но это как раз тот редкий случай, когда автор не повторяет предшественников, а следует традиции.

«Мои украшения никогда не бывают темными и драматичными, - говорит он. – Я хочу, чтобы они приносили радость». Самому Микеле радость приносит пение – он обладает драматическим тенором и записал несколько дисков с оперными ариями.

Делла Валле практически не продает свои украшения через магазины. Он выбрал для себя вариант частных продаж – он приглашает клиентов в свою студию в Женеве. Таким образом, по его словам, он может лучше узнать человека, который хочет купить украшение Michele della Valle. Выполняется заказ в мастерских в Риме и Женеве. Другой способ познакомиться с украшениями этого автора – аукционы Magnificent Jewels в Женеве и Нью-Йорке.

Японский Левша

Японский ювелир Бучин Йошиока живет в деревне недалеко от Фудзиямы, не говорит ни на каких языках, кроме родного и делает «живые» вещи. Его бабочки, стрекозы, жуки двигаются, как живые. И в этом ювелир готов биться до конца, до полного подобия природе.

Я отправилась к нему в гости после долгих переговоров – отсутствие средства коммуникации сделало эти переговоры почти невозможными. Помог друг-японец, который не только договорился с мастером о встрече, но и отвез меня к нему в деревню.

Мастер сидит в крошечной мастерской, под которую выделена комнатка в его доме. Вокруг дома бегают белые кошки с непередаваемым японским выражением на мордах – они шекастые и улыбающиеся, такой породы я раньше не видела. Мастерская похожа на место работы всех непризнанных гениев – сколько я их видела в России и в других странах! Одна стена отдана книгам, вдоль других – верстаки с (надо отдать должное японским технологиям) современными компьютерами и микроскопами. Глаз, естественно, цепляется за знакомые корешки книг – много Лалика (кто бы сомневался!), часовые каталоги за много лет, другие ювелирные издания.  Из фотографий на стене, где мастер позирует с людьми европейского типа на фоне логотипа Jaquet Droz, можно сделать вывод, что швейцарская марка не упустила возможности использовать навыки японца в своих сложных часах.

Общались мы в основном жестами – ну, и конечно, при помощи его вещиц, которые трудно назвать украшениями, но с полным основанием можно считать высокой ювелирной работой.

Никакая фотография не может передать тонкости проработки деталей – могу лишь сказать, что стрекоза из золота в руках трепещет, как живая. Лапки у нее гнутся в четырех местах, фиксируются в любой позиции, крылья раскрываются с легким щелчком, голова вертится, а если дернуть за мягкий хвост, то голова еще и поднимается. Еще у стрекозы открывается рот и вращаются глаза. Если к этому добавить, что стрекоза усыпана бесцветными и розовыми бриллиантами, можно себе представить, чего стоит мастеру работа, целью которой служит лишь удовлетворение собственного любопытства.

Бучин внешне совершенно равнодушен к дальнейшей судьбе своих вещей – какой-то магазин в Китае забирает его бабочек и стрекоз, продает их за большие деньги (тут его лицо искажает саркастическая усмешка), но даже если бы китайцев не было, он все равно не перестал бы работать. На одну вещь может уйти от трех месяцев до полугода. Мастер работает фанатично, прерываясь лишь на краткий сон и аскетичную еду.

Мировая слава? Наверно, она его волнует – иначе он не фотографировал бы своих насекомых во всех возможных ракурсах. Но и без нее он готов работать до бесконечности, до обморока, с упорством, граничащим с самоистязанием.

Красиво ли это? Не могу сказать. Так уж повелось, что про живой цветок говорят «Как нарисованный», а про ювелирную стрекозу говорят «Как живая». Вот это «как» меня и смущает. Искусная работа присутствует. Искусство как способ осознания действительности – нет. Вряд ли что-то может быть элегантнее природы. Разве что – человеческий гений. Например, Лалик, которого так любит японский Левша.

Дитя природы

Греческий ювелир Теодорос Савопулос молод – но уже может похвастаться звездным списком клиентов и почитателей: Дженнифер Энистон, Джанет Джексон, Орландо Блум, Деми Мур, Пенелопа Круз… Список знаменитостей переходит из статьи в статью, потому что больше о молодом ювелире ничего не известно. Он старается не давать интервью, его производство поистине крошечное – не больше 10 предметов в год. Но даже это последнее обстоятельство не мешает журналистам и коллекционерам заметить Теодороса и его странные творения.

По его словам, он родился в Северной Греции и вырос в большой греческой семье. Центром вселенной и главным источником радости в семье была мама – она родилась и выросла в Нью-Йорке, впитала дух этого веселого города и возила туда сына на лето. Ничто не предвещало развития ювелирной карьеры – в 18 лет Теодорос покинул родной дом, учился на пищевого технолога, служил в армии, и только потом вдруг решил заняться ювелирным дизайном.

Вот это «вдруг» всегда удивительно: каждый готов рассказать свою историю, и она всегда родом из детства. По словам Теодороса, его с детства интересовали мелкие предметы: ракушки, насекомые, камушки. И если другие мальчишки в детстве собирали монеты или марки, но у Теодороса была коллекция окаменелостей, ракушек, птичьих перьев, костей животных… Его привлекала гармония маленьких предметов, идеальные природные пропорции. Если тогда он и не знал о «золотом сечении», то понял его интуитивно.

Интересы привели молодого дарвиниста к эстетике его ювелирных творений: в их основу положено восхищение естественной красотой и декоративностью природы. Теодорос любит камни в их природном состоянии (в его вещах много не ограненных, а лишь отполированных кристаллов) и «странных» материалов – когти дальневосточного тигра, например, которые стали основой крупного кольца-кастета.

Его привлекает органика во всех ее проявлениях, жизнь как высшая форма существования материи. Те, кто влюбляется в его вещи, скорее всего, обладают такими же взглядами. Он заставляет думать, его украшения требуют некоей внутренней работы от смотрящего. Девушка, желающая украсить себя доступным и всем понятным блеском, скорее всего, пройдет мимо Теодороса. Зато те, кому интересно внутреннее наполнение дизайна, скорее всего, будут в восторге и нескоро смогут отойти от прилавка с украшениями Теодороса.

Сам автор, похоже, не любит, когда его вещи воспринимают как просто украшения. Он считает, что создает произведения искусства, только в миниатюре. Искусство, которое можно носить. Оно становится как бы воплощением желаний того, кто его носит.

Продает свои вещи Теодорос неохотно – они явно слишком дороги ему самому. Не любит рекламу – по его мнению, его украшения должны привлекать клиентов по «сарафанному радио». Он рассчитывает на то, что к нему попадут лишь те, кто уже видел то, что он делает, и как минимум заинтересован.

Впрочем, все это лишь «заметки человека со стороны». Теодорос принял решение не давать интервью, не рассказывать о себе и своих украшениях. Он считает, что они должны говорить сами за себя. Он не верит в слова, считая, что искусство способно обходиться без них.

Что ж, пусть говорят сами.