Viren Bhagat
Таких ювелиров в мире человек 5 (это если быть щедрыми
на оценки). Они не работают в крупных компаниях. Их имена говорят сами за себя
не меньше, чем названия прославленных марок. Они живут где-то в полной недосягаемости, и только
редкие знатоки и коллекционеры ювелирного искусства знают код, который
открывает двери в пещеру Сезама. Среди них нет главных и вторых – все эти
ювелиры гениальны по-своему. Жоэль Артур Розенталь (JAR), Уоллес Чан (Wallace
Chan), Вирен Багат (Viren Bhagat)... дальше наступает большая пауза, и потом
идут все остальные.
В этом ряду Вирен Багат наиболее закрыт и загадочен. Если г‐н Розенталь годами культивировал закрытость и недоступность своего
парижского ателье, то Вирену эти усилия даже не нужны. Мало кто готов ехать в далекий город
Мумбаи — да и если окажешься там, то найти в нем офис Вирена
практически невозможно. Украшения, сделанные в его мастерских, появляются на
крупнейших европейских ювелирных аукционах, где продаются по заоблачным
ценам. Да и о какой известности может идти
речь, если в год делается не больше
40 укра
шений, и практически все они тут же уходят
в жадные руки
коллекционеров? Вирен не дает
интервью, в интернете о нем можно найти все
го одну
статью (журналисты Vanity Fair доехали до Мумбая и просто сопровождали ювелира
несколько дней с утра до вечера — им мы обязаны единственной фотографией
самого ювелира). Фотографии его украшений так же недоступны — не из
скромности или тяги к таинственности, а просто потому, что их не успевают
сфотографировать, они сразу уходят к нетерпеливому клиенту.
Признаюсь — я решилась на безумную поездку в Индию
с единственной целью — мне хотелось попасть в пещеру Аладдина, увидеть Вирена и то, что он делает, в естественном окружении. И
все оказалось таким, как рисовалось в воображении — хоть кино снимай. Во‐первых, это и впрямь
пещера, вернее, подвал. И сокровища там на месте, и их хозяин и хранитель — темноглазый
подтянутый человек, похожий на профессора. На столе ‐ стакан с очень остро
отточенными карандашами. Вирен рисует всегда — даже в разговоре он водит карандашом по бумаге. Его
рисунок точен и полностью соответствует будущему шедевру — именно в этом
размере будет выполнено украшение. Никакая фотография не передаст уровня ювелирной работы — кажется, Вирен
преодолел главное препятствие, стоящее перед ювелиром — вес металла. Вещи
выполнены из платины, и кажется, что камни висят в воз‐ духе без оправы. Все
творения Вирена носят явно выраженный индийский колорит, но при этом они
совершенно новаторские. С этого и началась наша беседа.
— При
взгляде на ваши украшения сразу понятно, что они из Индии,
но в то же время они сильно отличаются от того, что принято
считать «индийским золотом»...
— Так
и есть. Индия — источник вдохновения для моих украшений, но качество и принципы
работы — европейские. Мы работаем с платиной, как европейские компании в
своих «высоких» коллекциях. Мои украшения напоминают европейские работы 20–30‐х годов прошлого века:
ювелиры искали вдохновение в Индии, но делали их в Париже. Мы же просто делаем все от начала до конца
в Индии.
Price Realized
— Многие европейские дизайнеры говорят, что главным препятствием для них
является вес металла. Вы с этим справились...
— Да, я всегда хотел, чтобы мои украшения были легкими — не люблю тяжесть. Для
меня это очень важно — я хочу, чтобы мои украшения надевали не только по
специальным поводам. Когда я рисую, я металл вообще не вижу, не беру в расчет. Мы граним
камни в соответствии с рисунком, как будто вырезаем ножницами из бумаги. и вот
это мне нравится.
— Что
является главным препятствием для вас?
— Производство всегда сложное дело. Самое
трудное — найти мастеров с таким же видением, как у тебя, людей, готовых
много работать, буквально жить одним произведением 3–4 месяца.
— Где вы берете камни для
своих украшений?
— Я люблю старые камни — у них есть своя
история. Для любого ювелира главная задача — найти камень, который будет с
тобой говорить. Это становится все труднее — а цены вышли за пределы разумных
размеров. У меня был забавный случай. Ко мне пришел клиент и сказал, что хочет понять мой бизнес. и спросил:
«Вы
делаете всего 30 вещей в год, работаете очень много, покупаете камни... я
беспокоюсь за ваше будущее!» Я говорю: «Почему?» Он: «Потому что вы либо
коллекционируете камни, либо делаете из них украшения. Как вы видите свой
бизнес лет через 10?» Я ответил, что не могу ничего предвидеть. но красота
камней вечна, и их всегда можно использовать снова. Красота ювелирных
украшений всего мира никуда не девается — она сохраняется. и я так рад, когда
вижу какой‐нибудь старый камень, «всплывающий» на аукционе!
— Но
многие украшения таким образом уничтожаются — в мире практически не осталось старых вещей, потому что все они были разобраны на
камни.
— Да, к
сожалению. Недавно я делал оправу для пары бриллиантов из
изделия Cartier 70‐х годов. и увы, мне пришлось разломать эту вещь. Камни были прекрасны.
— Как вы пришли в эту
профессию?
— Я из семьи ювелиров — четвертое поколение, так
что моя семья в этом бизнесе уже более 100 лет. Как и все в Индии,
семья начинала с драгоценных камней, потом перешла к дизайну и производству
украшений. Моя мать художница, отец ювелир. Я начал работать в магазине отца,
когда мне было 13, и сидел там часами.
— А как вы начали рисовать?
— Несколько позже — мне было около 30. Я поехал
в Европу в отпуск и увидел магазин Bulgari в Риме. Влюбился
сразу. Это было в 80‐е — как раз тогда Булгари увлекались индийской темой. Меня это так потрясло, что я взял
карандаш в руки — никогда не рисовал до этого, а тут меня прорвало... Послал
несколько рисунков в Bulgari. Мне позвонил Джанни Булгари и сказал, что хочет
со мной поговорить. Мы встретились, и он предложил мне работать у них дизайнером.
Но
я был с ним честен — сказал, что хочу создать собственную фирму. И он сказал:
«Я не могу вас учить для того, чтобы вы использовали потом мои секреты». Но я
понял, что у меня что‐то может получиться.
— Если кто-то придет к вам
и скажет: «у меня есть прекрасный камень, я хочу, чтобы вы сделали что-то для
меня», вы согласитесь?
— Нет. Надеюсь, я не выгляжу снобом в этом вопросе. Если я делаю дизайн для кого‐то, это ограничивает мою свободу. Клиент
приходит со своей идеей — и это мне мешает. Я хочу полной свободы. С самого
первого дня моей работы я решил, что никогда не буду рисовать для кого‐то — только для себя. И
это главное в моей работе — полная свобода.
— Вы верите в учеников? у
вас есть люди, которых вы учите?
— Мои сыновья. У меня двое, и оба работают со
мной. Они получили совсем другое образование, и я никогда не думал, что они
захотят пойти по моим стопам. Но оба вернулись ко мне.
— Конкуренция в высоком
ювелирном сегменте становится все заметнее — борьба идет за одних и тех же
клиентов, богатых людей в мире не становится больше. Вас это заботит?
— Честно говоря, нет. Я думаю, конкуренции нет
просто потому, что все делают разные вещи. У меня свой стиль. Tо, что мы
делаем, вряд ли может кто‐то повторить. Коллекционеры, которые приходят ко мне, обычно уже видели
все в этом мире. И покупают мои вещи как произведения искусства. Например,
Jar купил у меня браслет...
—
В Индии существует
предубеждение в отношении сапфиров — их никогда не встретишь в старых украшениях,
да и сегодня их мало. С чем это связано?
— Действительно, в Индии не любят сапфиры. Это
предрассудок, связанный с астрологией. У нас есть девять камней,
представляющих девять планет. Сапфир представляет Сатурн, очень сильную
планету. В нашей астрологии мы полагаем, что сапфир может быть либо очень хорошим
камнем, либо наоборот, принести несчастье. Поэтому люди просто не хотят, чтобы
случайность влияла на их жизни и дела. Я вот люблю сапфиры и часто с ними
работаю.
— Вы по-прежнему работаете
«с большой пятеркой» драгоценных камней (бриллиант, изумруд, сапфир, рубин,
жемчуг), в то время как другие высокие ювелирные компании переключились на менее ценные камни...
— Знаете ли, это часть моей культуры, моей личной истории. Я не могу
припомнить, чтобы моя мать или бабушка хотя бы раз в жизни надели
полудрагоценные камни. Вы видели хоть раз портрет индийского махараджи с
украшениями из топаза или бирюзы? Tак что в моей голове нет места другим
камням. Кстати, придумывать дизайн гораздо труднее, когда ты ограничен этими
пятью камнями.
— Если бы вы были богом, какое
ювелирное украшение вам хотелось бы создать?
— Думаю, лучшее творение бога — это тот, кто носит украшение. Я не могу
создать ничего лучшего, чем это. но если бы я думал о том, чтобы создать идеальное
украшение, я бы хотел быть автором знаменитого колье, которое фирма Cartier
сделала для махараджи Патиалы. Я бы хотел быть его автором!
